Ульф перечитал статью, задерживаясь взглядом на особенно экспрессивных выражениях. Что, интересно, это будут за «шокирующие откровения»? Может, автор статьи собирается открыть читателю глаза на ранее неизвестные эпизоды – буйство, пьянство, скандалы? Или это будет нечто совершенно новое? И если да, то что именно? Он задумался. Шокирующие новости о Седерстрёме должны быть чем-то необычным. А чего можно
Он отложил газету и уже было собирался бросить ее в корзину для мусора, но вовремя остановился. Если бы получилось убедить этого журналиста – автора статьи – рассказать, что именно ему удалось обнаружить… Он снова нашел нужную колонку и увидел имя: Оке Хольмберг. Мужчина, значит; хотя в наше время следует быть осторожным с догадками о чьей-либо половой принадлежности и с общими утверждениями, в которых фигурируют местоимения мужского пола. Ульфу в свое время пришлось посетить служебный воркшоп, посвященный именно этим, исключительно деликатным материям. Конечно, журналисты, как правило, настороженно относились к неформальным беседам с полицией, и, узнай он даже, в чем состояла страшная тайна Нильса Седерстрёма, вряд ли ему выдали бы источник информации. Да это было и не важно: узнай он о слабости писателя, вычислить шантажиста станет гораздо легче.
Он взял телефон и набрал номер редакции. Да, ответили ему, Оке Хольмберг действительно у нас работает. Да, он сейчас где-то в редакции, но трубку не берет.
– Надеюсь, он не влип опять в неприятности? – спросила секретарь, взявшая трубку: Ульф еще в начале разговора сообщил, что звонит из полиции. – Оке сейчас непросто, и не хотелось бы, чтобы у него добавилось проблем. Журналистам в наши дни и так тяжело приходится, и без того, чтобы от них требовали чего-то еще.
– Да, конечно, им нелегко, – согласился Ульф. – И нет, у Оке нет никаких неприятностей.
– Как хорошо, – с облегчением ответила секретарь. – Сколько раз я ему говорила – ты ходишь по тонкому льду. Знаю, деньги ему нужны, но…
Тут она осеклась, явно сообразив, что сказала чересчур много. Бывают такие люди, подумал Ульф: говорят первое, что приходит им в голову, не особенно задумываясь о последствиях. Ему не особенно нравилось выражение «язык без костей», но данную ситуацию оно описывало удивительно точно.
Ульф взял эти неожиданные откровения на заметку. Интересно, что же такое там происходит у Оке Хольмберга? У Ульфа было ощущение, что по тонкому льду сейчас ходят буквально все. Швеция его молодости была местом, где соблюдались правила, задававшиеся лютеранским кодексом поведения, где не было сомнений в идеалах равенства и взаимоподдержки. Но потом что-то произошло, и теперь никогда нельзя быть уверенным, каких именно ценностей придерживается тот или иной человек. Да и сами ценности как будто потеряли свое значение; потыкай палкой в осиное гнездо – и оттуда появятся самые разнообразные вещи, включая сомнительные метафоры.
Ульф решил, что стоит попробовать узнать о журналисте побольше.
– Ох уж этот Оке, – сказал он, посмеиваясь, – вечно он ищет, где бы руки нагреть.
– Ну, я бы так не сказала, – ответил голос в телефонной трубке. – Он же не виноват, что на него свалились эти долги – помните?
– Нет, конечно, не виноват, – ответил Ульф, а потом наугад добавил: – Она, как там ее звали?
– Фрида. Это которая недавно появилась, конечно. Жену Оке звали… Ох, забыла. Это было так давно.
– Да я вообще с ней незнаком, – честно ответил Ульф. Эта женщина – просто дар Божий, подумал он. Настоящий Божий дар.
– Мегера была жуткая. Оке от нее на стенку лез.
Ульфу стало жаль журналиста.
– Я слышал, ему со многим приходилось мириться.
– Да. Куда уж хуже. Хотите, я кое-что вам расскажу? Есть люди – я, конечно, не из их числа – так вот, некоторые люди думают насчет того несчастного случая… как бы это сказать? – что Оке был как-то в этом замешан.
