– Самые затяжные полёты на парашюте! Незабываемые впечатления!.. Не оставляйте вещи на соседей, иначе у них могут появиться ножки. Чтобы вы могли спокойно насладиться ощущением полёта, на пляже оборудована камера хранения. Если боитесь летать в одиночку, можно полетать с инструктором. С трезвым инструктором. Трезвый инструктор – это я…
Парашют!
Точно! Водный парашют!
Алевтина давно хотела попробовать, но раньше почему-то боялась. Теперь даже не нужно решаться. Решение давно было внутри. Вместе с готовностью действовать.
Собрала вещи, чтобы сдать в камеру хранения и, зажав в кулачке сто раз провозглашённую в мегафон мзду, направилась к аттракционным зазывалам.
− Девушка, а вы не боитесь? – спросил сверкающий улыбкой инструктор, затягивая хлястики и застёгивая липучки на спасательном жилете. Наверное, хотел предложить себя в солетатели, в качестве трезвого инструктора.
− А вы не боитесь, что я откажусь после такого вопроса? – парировала Алевтина, сверкнув в ответ.
Она не боялась. Она, кажется, вообще ничего не боялась, потому что всё самое страшное в жизни уже было. Предательство было. Всё остальное – мелочь, пустяки, с которыми будет легко справиться. Ну, что ж, как там говорила Арина Шарапова в «Модном приговоре»?
Интересно, бывают люди, которых никто никогда не предавал? Вряд ли. Может, пережить предательство – это одно из заданий в жизни человека? А справиться с предательством – одна из обязанностей? Пережить его, дабы, помня боль, не предавать другого. Или рассказать о боли, чтобы другим неповадно было предавать и предаваться.
Задумавшись, Аля чуть не пропустила стартовый момент и приглушённо ахнула, когда её дёрнуло к воде. Взмыли в воздух, и закружилась голова, и холодно вдруг стало, будто полюса перепутали.
Безвесность собственного тела приятно порадовала. Похоже на качели. Ветер в ушах, от которого чуть оглохла, брызги солёные в лицо, и Бердянск – как его птицы видят. И пернатые. Справа и слева. Чайки и, кажется, альбатрос. Наглый такой, параллельно с Алевтиной летит, косится на неё и не боится, хотя такого огромного разноцветного парашюта побаивается сама Аля: если накроет в воде, как из-под него выбираться?
− Вам понравилось? Не разочаровались? Не жалеете, что полетали?
Это было первое, второе и третье, о чём спросили инструкторы, когда спустили Алевтину с небес в лодку, поймали, как непослушного, норовящего вырваться, воздушного змея, подтянули и угомонили, погасив.
Ей понравилось. Она не разочаровалась. И разве можно жалеть о том, что летала?
Но понравилось ей не то, что должно понравиться, и не разочаровало не то, что должно не разочаровать. Всё у неё не так, как у людей, у простых людей. У неё по-другому. Но она уже привыкла.
Понравилось не бояться, ощущать, как впиваются в бока, но крепко держат ремни уздечки парашюта. Не разочаровала высота и красота. Понравилось, как ведут себя парни-инструкторы – от них надёжностью веяло, нормальным, произнесённым и сдержанным мужским словом: пообещали, что всё будет хорошо, что в обиду не дадут ни морю, ни небу – и не дали, не обидели. Боже! Сколько же я теперь буду улавливать в мужчинах любые проблески надёжности?
Больше всего впечатлило Алевтину собственное ма-а-ленькое бесстрашие. Она от себя этого не ожидала. Всегда осторожной слыла, почти трусихой. А тут – птицам равновысокая! Наперегонки с ними, с птицами, летавшая! К солнцу на десятки метров ближе! И без защитного панциря, почти нагая, в одном купальнике. То жарко, то холодно от этого, и – мысли всякие, мысли, мысли…
И не жалела она, конечно, не о потраченных гривнях. О деньгах Алевтина вообще никогда не жалела. Она умела их зарабатывать и умела тратить. У неё в семье все это умели. И жалко было тех, кто жилился, жлобился, жмотился. У них, по многолетним наблюдениям, денег всё равно особо не прибавлялось, зато упускали они в жизни много интересного, и многое хорошее их к себе не подпускало.
Она была довольна. Одна, в чужом городе, далеко от дома и друзей, рискнула полетать. И сразу чуть-чуть себя зауважала. Хоть и безопасный аттракцион, но всё же – вон как другие от страха визжат!
Правда, Алевтина всегда себя уважала. И было за что. Даже в этой дикой ситуации её поведение достойно уважения. Да, её предали. Окутали ложью, заманили очень хорошими словами – и предали. Но не бросили. Просто не успели. Зато успела она. Её предали, а она бросила.
