Сорвала, сцарапала с себя паутину, что слишком давно превратилась в прочные нити и залегла глубоко под кожей; вытряхнула из головы всю и всякую бредь, освободившись от многолетнего дурмана, знакомясь с новой собой – чистой, ясной, спокойной, без единой мысли о нём и о себе рядом с ним. А глубокие длинные траншеи, из которых Аля вырвала искусственные нити – все до единой! – остались не видны окружающим. Но скоро и они затянутся, заживут, и на ровную, бесшрамную поверхность лягут настоящие чувства. А пока они – траншеи эти – незаметны. Так же, как обмороки, взгляд стрекозы и попытки моря поглотить.
Ничто не заметно.
Искусство быть женщиной. Настоящей женщиной. Алевтина не зря его осваивала. Как будто готовилась. И к испытаниям тоже, не только к женскому счастью. Ничто не заметно чужому враждебному миру, миру вне настоящей женщины, вне её души, ума и тела. А то, как ей плохо – было, есть и ещё какое-то время будет – не должно быть видно стороннему глазу. Недопустимо, чтобы внешний мир заметил её боль.
Но, может, лучше было выплеснуться? Скандал устроить, истерику, глаза его бесстыжие кинуться выцарапывать, наорать кучу гадостей, шантажировать, пойти топиться, в конце концов? Для организма лучше, конечно. Да и герой местный, видать, к таким проявлениям женской натуры привык. Но Алевтина – нет. И привыкать не собирается. И спускаться вниз ей нет резона – там грязь, там тьма, там плохо дышится. Как там живут? Хотя червячки и под землёй комфортно себя чувствуют. Каждому – своё.
Парашют напомнил Алевтине затяжной спуск на лыжах, только зимой одежда от ветра защищает, но адреналина на спуске, пожалуй, не меньше. Хотя от полёта Аля ожидала большего. Она хотела избавления. Но новое добавилось, а старое никуда не делось. Всё так же проросло сквозь тело и душу, и застыло кристаллом, сроднившись уже. Будто хочет затаиться и остаться внутри навсегда, но при этом перестать мешать жить.
Хорошо, что она решилась на парашют. Лёша бы ей не позволил. Он вообще чересчур опекал Алю. Хуже папы. С папой хоть на лыжах можно было покататься и машину научиться водить. Алевтине казалось, что если бы у неё не было водительских прав до встречи с мужем, он бы ей не разрешил сесть за руль. А так, когда они с Лёшей познакомились, и права и руль у неё были – не отнимешь.
Возбуждённая приключением, чуть не подпрыгивая на ходу, Аля быстро дошла до дома.
Хозяйка сидела в кухне и курила.
– Алевтин! Садись со мной! Вино будешь? Я уже полбутылки выпила.
– Нет, спасибо, Тань. А чего ты такая ошарашенная?
– Да представляешь! Любовник смс-ку прислал. Вот смотри, – женщина зацокала кнопочками, – смотри: «Я тебя хочу». Представляешь?!
– Угу. Только не пойму, у тебя по этому поводу праздник или траур?
– Да ты что, траур! Это ж так романтично! Вот сижу и перечитываю.
– И наизусть заучиваю.
– Что?
– Так, ничего.
Алевтина тоже перечитывала, пока не выучила наизусть:
– Да, Тань. Очень романтично. Налей-ка мне бокальчик. Послезавтра с меня тортик и шампанское. Точнее, с нас. Ко мне муж приезжает, мы ночь у тебя переночуем, хорошо?
– Да без проблем! А ты ж говорила, что у вас не получается в этом году вместе отдыхать.
– Теперь получается. Продолжим вместе.
– Вот хорошо! То-то ты сияешь уже два дня, да?
– А то!
Да. Есть ещё одно дело. Чуть не забыла. А его нужно делать каждый день, иначе эффекта не будет. Каждый день – как зубы чистить или душ принимать. Только это физическое очищение. А ведь есть и душевное, о котором обычно забывают или не придают особого значения. Думают, что незаметно. Если человек не бегает голым по улицам, не кидается на людей или под машины, значит, у него всё в порядке, и ничего его не терзает. Вот зубы не почистить – это да, а что внутри не так – ну, кого это волнует? А душевные омовения также нужны. Ежедневно. И они важнее физических. Когда человек это поймёт, он станет намного счастливее.
Итак, Алевтина собиралась воспользоваться изобретением древних индусов, ведь сегодня такой счастливый день! И нужно закрепить все замечательные впечатления.
