Талисман полностью

События развивались стремительно. Только что Джек слушал обычную – циничную и забавную – бессмысленную болтовню Ферда Джэнклоу. А мгновением позже Ферд рванул на север, через вязкое поле, к каменной стене. До того как Ферд решился на побег, этот серый день ничем не отличался от других в «Лучезарном доме». Похолодало, облака нависли над головой, пахло дождем, может, и снегом. Джек выпрямился, чтобы разогнуть ноющую спину и посмотреть, нет ли поблизости Сонни Сингера. Сонни обожал доставать Джека, особенно по мелочам. Джеку наступали на ноги, сталкивали с лестницы, на трех подряд трапезах выбивали из рук тарелку – пока он не научился прикрывать ее телом, одновременно держа мертвой хваткой.

Джек не знал, почему Сонни не натравил на него всех. По мнению Джека, причина заключалась в том, что новый мальчик чем-то заинтересовал Лучезарного Гарденера. Ему не хотелось так думать, эта мысль пугала его, но выглядела вполне логичной. Сонни Сингер сдерживался, потому что получил такое указание от Лучезарного Гарденера. И Джек понимал, что это еще один повод сматываться отсюда как можно быстрее.

Он посмотрел направо. Волк находился в двадцати ярдах, вытаскивал из земли камни, волосы падали ему на лицо. Между Джеком и Волком работал тощий парнишка с большими неровными зубами, которого звали Дональд Киган. Донни обожающе улыбнулся Джеку, продемонстрировав торчащие во все стороны зубы. Слюна капала с кончика торчащего изо рта языка. Джек быстро отвернулся.

Ферд Джэнклоу работал слева от Джека – парень с тонкими руками цвета фарфора и вдовьим мыском. За неделю, которую Джек и Волк провели в «Лучезарном доме», они с Фердом подружились.

Ферд цинично ухмылялся.

– Донни в тебя влюблен.

– Заглохни. – Джек почувствовал, что краснеет.

– Готов спорить, Донни тебе отсосет, если ты позволишь. Правда, Донни?

Донни Киган принялся хрипло смеяться, понятия не имея, о чем они говорят.

– Перестань. – Джек совсем смутился.

Донни в тебя влюблен.

Черт побери, думал Джек, может, бедный слабоумный Донни Киган действительно в меня влюбился… и не он один. Странное дело, Джек вдруг вспомнил добродушного мужчину, который предложил отвезти его к себе домой, но потом все-таки высадил у съезда к торговому центру около Зейнсвилла. Он увидел это первым, решил Джек. Что бы ни было во мне нового, тот мужчина увидел это первым.

– Ты стал здесь очень популярным, Джек, – не унимался Ферд. – Знаешь, я думаю, даже Гек Баст отсосал бы тебе, если бы ты его попросил.

– Чувак, от тебя тошнит. – Джек покраснел еще больше. – Я хочу…

Ферд бросил камень, который доставал из грязи, и выпрямился. Огляделся, убедился, что никто из белых водолазок на него не смотрит, повернулся к Джеку.

– Знаешь, дорогой, на этой вечеринке очень скучно, и мне действительно пора.

Ферд чмокнул губами, посылая Джеку поцелуй, а потом его узкое бледное лицо вспыхнуло ослепительной улыбкой. Мгновением позже он уже бежал, мчался огромными шагами к каменной стене в северном конце Дальнего поля.

И действительно, он застал охранников врасплох – до какой-то степени. Педерсен трепался о девушках с Уорвиком и парнем с лошадиной физиономией, Пибоди, одним из членов Уличной команды, сегодня оставленных в «Доме». У Гека Баста вообще выдался счастливый день – ему позволили сопровождать Лучезарного Гарденера, отправившегося в Манси по каким-то делам. Ферд получил немалую фору, прежде чем раздался изумленный крик:

– Эй! Эй, кто-то убегает!

Джек таращился на Ферда, который бежал так, будто за ним гнался дьявол. И пусть Ферд пытался реализовать его план, Джек ощутил радостное волнение. Всем сердцем он желал Ферду удачи: Беги! Беги, саркастичный ты сукин сын! Беги, Джейсона ради!

– Это Ферд Джэнклоу! – крикнул Донни Киган и засмеялся, громко и заливисто.

В этот вечер мальчики, как обычно, собрались в общей комнате на исповедь, но появился Энди Уорвик и строго объявил, что исповедь отменяется, а этот час до обеда они могут использовать для общения. Потом вышел.

Джек подумал, что Уорвик, пусть и напускал на себя важность, выглядел испуганным.

И Ферда Джэнклоу среди них не было.

Джек оглядел комнату и подумал с мрачным юмором: Если это «час для общения», не хотелось бы увидеть, как выглядела бы эта комната, объяви Уорвик «тихий час». Они сидели в большом длинном зале, тридцать девять подростков в возрасте от двенадцати до семнадцати лет, смотрели на руки, ковыряли болячки, грызли ногти. Все как один напоминали наркоманов, лишенных дозы. Они хотели слушать исповеди. Более того, они хотели исповедоваться.

Никто не упоминал Ферда Джэнклоу. Словно Ферд, с его гримасами на проповедях Лучезарного Гарденера и бледными фарфоровыми кистями, не существовал вовсе.