Талисман полностью

Гек Баст свирепо огляделся, вращая глазами, прыщи стали такими ярко-красными, будто он подхватил какую-то тропическую болезнь. Покажите мне этого врага, говорило лицо Гека Баста. Да, покажите мне этого врага, и вы увидите, что с ним будет.

Гарденер поднял голову. Теперь его безумные глаза наполняли слезы.

– Да, у нас есть враги, – повторил он. – Дважды штат Индиана пытался закрыть наш дом. Вы это знаете? Радикальных гуманистов тошнит при мысли о том, что я здесь, в «Лучезарном доме», учу моих мальчиков любить Иисуса и их страну. Это выводит их из себя, и… хотите кое-что узнать, мальчики? Хотите узнать давнюю, глубоко запрятанную тайну?

Они наклонились вперед, не отрывая глаз от Лучезарного Гарденера.

– Мы не просто выводим их из себя, – хриплым заговорщицким шепотом продолжил Гарденер. – Мы их пуга-а-аем.

– Аллилуйя!

– О-да-а!

– Аминь!

Неуловимым движением Лучезарный Гарденер схватил микрофон и сорвался с места. Вправо-влево, взад-вперед, иногда пританцовывая, словно в кекуоке! Он пел, то простирая руку к пастве, то вскидывая ее к небу, где Господь, судя по всему, уже пододвинул кресло, чтобы внимательно его слушать.

– Мы пугаем их, о-да-а! Пугаем их так, что они должны выпить еще один коктейль, выкурить еще один косяк или еще раз нюхнуть кокаина! Мы пугаем их, потому что даже такие умные, старые, отрицающие Бога, ненавидящие Христа радикальные гуманисты, как они, чувствуют правоту и любовь к Богу, а когда они это чувствуют, до их ноздрей также долетает запах серы, поднимающийся из их собственных пор, и им не нравится этот запах, о-не-е-ет! Поэтому они посылают сюда инспектора, чтобы заложить мусор в шкафчики на кухне или запустить тараканов в тесто. Они распускают грязные слухи о том, как бьют моих мальчиков. Вас бьют?

– НЕ-Е-ЕТ! – негодующе взревели они, и Джек в недоумении видел, что Мортон кричит с тем же энтузиазмом, что и остальные, хотя на его щеке уже начал проступать синяк.

– Они прислали сюда свору хитрых репортеров из какой-то радикальной новостной программы! – с негодующим изумлением воскликнул Лучезарный Гарденер. – Они приехали сюда и сказали: «Ладно, кого сегодня будем распинать? Мы уже сделали сто пятьдесят таких передач, мы самых праведных вымажем в грязи, насчет этого не волнуйтесь, только дайте нам несколько косяков и несколько коктейлей, а потом укажите, на кого набрасываться». Но мы их провели, так, мальчики?

Одобрительный победный рокот.

– Они никого не нашли прикованным к балке в амбаре, верно? Они не нашли мальчиков в смирительных рубашках, как им рассказывали в городе эти шакалы, члены дьявольского школьного совета. Они никого не нашли с выдернутыми ногтями или с обритыми головами, ничего такого! Да, некоторые мальчики сказали им, что их пороли, и их ДЕЙСТВИТЕЛЬНО пороли, о-да, их пороли, и я готов засвидетельствовать это перед троном Господа с детектором лжи на каждой руке, потому что в Книге написано: кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына[25], – и если вы в это верите, мальчики, скажите «аллилуйя»!

– АЛЛИЛУЙЯ!

– Даже Совету образования штата Индиана при всем стремлении его членов избавиться от меня и освободить место для дьявола, даже им пришлось признать, что о порке Закон Божий и закон штата Индиана говорят одно: кто жалеет РОЗГИ, тот НЕНАВИДИТ сына! Они нашли здесь СЧАСТЛИВЫХ мальчиков! Они нашли здесь ЗДОРОВЫХ мальчиков! Они нашли здесь мальчиков, которые готовы ИДТИ с Господом и ГОВОРИТЬ с Господом. Вы можете сказать «аллилуйя»?

Они смогли.

– Вы можете сказать «о-да-а»?

Они смогли и это.

Лучезарный Гарденер вернулся за кафедру.

– Господь защищает тех, кто любит Его, и Господь не допустит, чтобы шайка обкуренных прокоммунистических гуманистов-радикалов забрала это место успокоения у усталых, сбитых с толку мальчиков. Несколько мальчиков наговорили всяких злобных сплетен этим так называемым репортерам. Я слышал, как эту ложь повторяли в их новостной программе, и хотя эти мальчики из трусости отказались показать свои лица, когда лили на нас всю эту грязь, я узнал – о-да-а, – узнал их голоса. Когда ты кормишь мальчика, когда нежно прижимаешь его голову к груди, если ночью он плачет и зовет маму, тогда, конечно, узнать голос очень легко. Эти мальчики уже ушли. Бог, возможно, их простит – я надеюсь, что Он простит, о-да-а, – но Лучезарный Гарденер – всего лишь человек.