Бомберы брызнули врассыпную, стремясь как можно быстрее уйти от поверхности кремноса. Десантные боты напротив — ускорились навстречу цели, выжимая из двигателей всё до последнего, невзирая на бешенные вибрации, и Арф почувствовал, как перегрузка вжимает его в стену ячейки.
Белые стержни, медленно удаляясь от кремноса, точно поднимающиеся иглы огромного ежа, покрылись вдруг черными трещинами. Ещё миг и множество осколков белых стержней полетело во все стороны. В общем канале хрипло выругался пилот. Пара бомберов, не успевших уйти достаточно далеко вдруг вспухли странными лохмотьями, потеряли ход, и вспыхнули один за другим огненными шарами. Позади остальных кораблей, успевших уйти под прикрытие защитных систем тяжёлых кораблей-мониторов, начали вспыхивать облака плазмы.
Кремносы не были беззащитны. Управляя гравитационным полем по своему усмотрению, чужак извлекал из своего тела куски породы произвольной формы, дробил их при необходимости, и разгонял до безумных скоростей в любом направлении. Потери, которые понёс флот Земли при боестолкновении с первым кремносом были настолько ужасными, что едва не отбросили планету в докосмическую эру, что неминуемо закончилось бы и полным уничтожением всего живого.
Сильный удар точно врубил вибростенд, до того удачно маскировавшийся под мягкое массажное кресло. Арф сгруппировался, прижал голову к груди, и всё равно его трясло и подбрасывало точно тряпичную куклу. Над головой хаотично метался свет и неожиданно открывшемся проходе в борту мелькала чёрными дырами серо-коричневая поверхность. В общем канале кто-то выл и ругался самыми чёрными словами.
Удар о поверхность кремноса получился жестче, чем Арф ожидал. Объяснение вспомнилось сразу: разумный, но враждебный астероид умел произвольно менять силу тяжести в любой своей точке. Но наступившая вдруг тишина и прекращение тряски, несмотря на явное изменение геометрии бота, воспринимались как завершение опасного путешествия.
— Нечего рассиживаться! — захрипел в общем канале Капсар. — Быстро наружу! Живей, живей!
На полу бота изломанной куклой лежал один из десантников. Руки и ноги его были неестественно вывернуты. Капсар наклонился к нему и гермошлем мертвеца затянуло морозным узором.
Арф и сам не понял, как выбрался из бота на коричневую равнину под звёздно-чёрным небом, и длинными прыжками помчался к ближайшей пещере. Сила тяжести была намного меньше земной, но явно превосходила обычные параметры, характерные для астероидов такого размера. О биоморфах в этот момент он и думать забыл, размахивая плазмоганом, как балансиром и боясь лишь, что бесконечно дробящиеся смертоносной шрапнелью осколки гравиторпед, доберутся и до него.
Где-то там, высоко в чёрном небе, вспыхивали огненные всполохи. Десантники разбегались от подбитого бота в разные стороны, прячась в многочисленных пещерах. И неспроста. Повернув голову на очередном длинном прыжке, Арф вместо остатков бота обнаружил лишь большую яму. Среди разбегающихся десантников в характерных комбезах, белого пилотного скафандра видно не было, и это означало, что пилот видимо до конца остался со своим ботом.
Движение в глубине пещеры Арф заметил не сразу, а когда понял, что его там кто-то ждёт в темноте — замедлил бег и перехватил плазмоган наизготовку. Но движения в темноте были слишком медленными для биоморфов. И Арф, уже догадываясь, что ему предстоит увидеть, не стал стрелять, а осторожно зашёл под своды пещеры. Зажёг и раскидал по углам фонарь-факелы, огляделся. Всё было одновременно и хорошо, и плохо.
