— Правильно. Или нам придется улетать в Долины. Но только не сейчас. Служебная дорога. Мне думается, что, если мы покинем территорию Школы, все будет в порядке. Как только мы отойдем на четверть мили отсюда, ты сможешь обернуться и увидеть свет в комнатах и библиотеке. Все станет таким, как прежде, Ричард.
— Как это было бы хорошо! — сказал Ричард с невыразимой тоской.
— Ладно, ты готов?
— Думаю, да, — ответил Ричард.
— Беги к Станции. Держись ближе к стене. И пригнись, а то поцарапаешься о ветки. Видишь их?
— Да.
— Хорошо… тогда вперед!
Они оторвались от стены Домика Нельсона и плечом к плечу побежали к Станции.
Они были уже меньше чем в полпути от нее, выдыхая изо ртов белые облака пара и скользя по слякотной земле, когда с церкви внезапно раздался звон колоколов. Ему ответил нестройный хор завывших собак.
Они снова были здесь — все эти оборотни-«старшекурсники». Джек схватил Ричарда, но Ричард уже и сам вцепился в него. Их руки сомкнулись.
Ричард закричал и попытался потянуть их влево. Он так сильно сдавил ладонь Джека, что у того онемели пальцы. Из-за Станции появился стройный Белый Волк — Глава всех Волков, — и теперь он бежал им навстречу. Джек предположил, что это тот пожилой человек из лимузина. Другие Волки и собаки последовали за ним… и Джек обнаружил, что некоторые из них не были собаками. Одни были полутрансформировавшимися мальчиками, другие — взрослыми людьми, по всей видимости учителями.
— Мистер Дафри! — закричал Ричард, показывая на кого-то свободной рукой. (
Так Джек первый и единственный раз увидел директора Школы Тэйера — тощего седого старика с длинным кривым носом и волосатым обезьяньим телом. Он бежал на четвереньках, вместе с собаками и мальчиками, и его квадратная профессорская шляпа болталась из стороны в сторону, каким-то непостижимым образом удерживаясь на голове. Он оскалился на Джека и Ричарда, и изо рта у него выпал длинный, пожелтевший от сигаретного дыма язык.
—
Он все сильнее и сильнее тянул Джека влево. Джек был больше, но Ричард просто обезумел от страха. Грохотал гром. Удушливый, помоечный запах усилился. Джек слышал тихое хлюпанье отрываемой от земли грязи. Белый Волк, возглавлявший стаю, сокращал расстояние между ними, и Ричард рвался прочь от него, в сторону забора. Это было, с одной стороны, правильно, а с другой — нет. Неправильно потому, что им нужно было к Станции, а не к забору. Там безопасная зона, там точка, потому что Спрингфилд был одной из трех или четырех крупнейших железнодорожных станций Америки, потому что Эндрю Тэйер был первым, кому пришла в голову идея, потому что Эндрю Тэйер увидел возможность, а теперь и он, Джек Сойер, увидел свою возможность. Конечно, все это — только интуиция, но Джек был склонен ей верить: при таких обстоятельствах интуиция зачастую становится единственным чувством, на которое можно положиться.
—
— Джек, он укусит! — вскрикнул Ричард.
Волк обогнал Дафри и прыгнул. Его челюсти открылись, как заряженный капкан. Сзади раздался оглушительный хлопок — Домик Нельсона лопнул, как прогнившая дыня.
Теперь уже Джек до боли сдавил ладонь Ричарда и продолжал сжимать все сильнее и сильнее, не обращая внимания на взбесившиеся колокола, взрывы и пожары вокруг.
— Держись! — закричал он. — Держись, Ричард, мы уходим!
Он успел подумать:
— Джек, что случилось? — вопил Ричард. — Что ты делаешь? Перестань! ПЕРЕСТАНЬ! ПЕРЕСТАНЬ!
Ричард продолжал кричать, но Джек больше его не слышал — неожиданно он ощутил торжественное чувство: словно цыпленок пробивает стенку темного яйца — и его голова наполняется светом. Светом и воздухом — настолько чистым и прозрачным, что можно почувствовать запах яблока, которое надкусили в миле от тебя. Внезапно Джек почувствовал, что может просто подпрыгнуть вверх и перелететь через весь двор, как те люди с привязанными к рукам крыльями.