Единственное, что так долго спасало жизнь Джеку, — это невероятный факт его одиночества. Когда одиночка покидал один мир, в другом он оказывался в аналогичном месте. Слоут же появлялся только там, где в этот момент был Оррис, а это могло оказаться за много миль от того места, где ему
— Твоя удачливость очень скоро закончится, мой маленький друг, — сказал Оррис. Дилижанс снова ужасно качнуло.
Он закрыл глаза и скрестил руки. На какое-то мгновение он почувствовал новый приступ боли в ушибленной коленке… Открыв глаза, Слоут увидел потолок своей квартиры. Как всегда, ему пришлось пережить неприятное ощущение: лишние фунты падали на него болезненным весом, сердце учащенно билось.
Он поднялся и позвонил в Западную коммерческую авиакомпанию. Семнадцать минут спустя он уже сидел в кресле реактивного лайнера. Нещадные перегрузки при взлете заставили его почувствовать себя обычным для таких случаев образом — будто брови привязаны к заднице. Он будет в Спрингфилде в пять пятнадцать по центральному времени — как раз когда Оррис будет приближаться к Станции в Долинах.
Слоут арендовал седан, и вот он здесь. Да, жизнь полна приключений.
Он вышел из машины как раз в тот момент, когда начали звонить первые утренние колокола.
Все вокруг было точно таким же, как и в любое другое утро Школы Тэйера. Церковные колокола звонили обычную заутреню, исполняя какую-то классическую, но неузнаваемую мелодию. Учащиеся проходили мимо него; каждый спешил по своим делам: кто — в столовую, а кто — делать зарядку. Разве что они стали немного более молчаливыми, чем обычно, и их лица были бледны и слегка ошарашены, словно у людей, проснувшихся после долгого беспокойного сна.
Который, подумал Слоут, им действительно снился. Он остановился на секунду у Домика Нельсона и задумчиво посмотрел на него. Они просто не знают, насколько они уязвимы — как и положено любым живым существам, живущим в зоне наибольшего соприкосновения миров. Он прошелся вдоль стены и за углом увидел дворника, собирающего разбитое стекло, которое лежало на земле, словно поддельные алмазы. Через его сгорбленную спину Слоут заглянул в холл Домика Нельсона, где необычно тихий Альберт Колобок смотрел диснеевские мультфильмы.
Слоут зашагал к Станции, возвращаясь в мыслях к тому дню, когда Оррис первый раз попал в этот мир. Он поймал себя на том, что вспоминает об этом с ностальгией, хотя само по себе это было нелепо — ведь он тогда едва не умер. Они оба тогда едва не умерли… Но это было в середине пятидесятых, а сейчас он сам добрался до середины
Он возвращался из офиса, когда солнце опускалось над Лос-Анджелесом, раскрашивая его в желто-пурпурные краски: это был один из тех дней, когда лос-анджелесский смог еще не начал сгущаться. Он медленно ехал по бульвару Сансет и просматривал газету, в которой объявлялось о выходе новой пластинки Педжи Ли, как вдруг почувствовал холод в своей голове — будто где-то в глубине его подсознания забил источник, извергающий нечто чужое и странное, похожее на… на…
…в общем, Слоут не мог с уверенностью сказать, на что это было похоже. Холод быстро прошел, уступив место обволакивающей теплоте, и он успел только понять, что Оррис — это теперь он сам. Затем все закружилось перед глазами, полетело в разные стороны… И вот уже Оррис сидел за рулем востроносого «форда» 1952 года, Оррис был одет в коричневую куртку с двойной подкладкой и галстук под Джона Пински, Оррис сжимал рукой деликатное место между ног — не от боли, а от отвращения — ведь Оррис никогда не носил нижнего белья.
Он хорошо запомнил один момент, когда «форд» едва не въехал на тротуар и когда Морган Слоут — теперь в основном подсознательный — на мгновение взял верх, чтобы выправить положение. Он едва не сошел с ума от радости. Это была та самая радость, которую испытывает человек, показывающий свой новый дом лучшему другу и замечающий, что другу дом нравится не меньше, чем ему самому.
Оррис притормозил у забегаловки «Толстячок» и, порывшись в незнакомых бумажных деньгах Моргана, приобрел гамбургер, картофель фри и горячий шоколад. Слова без затруднений слетали с его губ, струясь из подсознания, словно вода из родника. Первый раз он укусил гамбургер с большой осторожностью… а затем проглотил оставшееся с такой же скоростью, как это делал Волк. Одной рукой запихивая в рот картофель, другой он включил радиоприемник, послушав сначала Перри Комо, затем какой-то биг-бэнд и ранний ритм-н-блюз. Потом Оррис высосал чашечку горячего шоколада и тут же попросил повторить весь свой заказ.