Да вы у него дома побывайте. Золотых чертогов не нажил, хотя сколько лет в управляющих состоял. Да и вдову с тремя детьми почти без средств оставил. Дома и то своего нет.
Явится новый управляющий, придется им съезжать. У Екатерины Савельевны, правда, батюшка из купцов, но примет ли он ее, вот в чем вопрос. Скуповат он да вдобавок еще из старообрядцев…
— Она, что ж, и пенсию не будет получать?
— Почему ж не будет? Будет. Никодим Корнеевич должен постараться. Как-никак его управляющий был, да и погиб при исполнении… — Егор вздохнул. — Но разве в наше время на эти крохи проживешь да детей выучишь?
Правда, я слыхал, — он понизил голос, — что Михаил Корнеевич пообещал им дом подарить и от себя дополнительно к пенсии две тысячи рублев в год выплачивать. Да еще старшего, Якова, к себе в контору взял. Говорит, если хорошо покажет себя, отправит его на горного инженера учиться в Томск.
— Н-да! — только и мог сказать Алексей. Честно сказать, ему самому не слишком хотелось идти в дом Тригера, беспокоить до сих пор не проплакавшуюся вдову, но обстоятельства требовали проверить то, что рассказала ему Анфиса. И хотя он очень сомневался в достоверности этого рассказа, пренебрегать им не стоило. Возможно, это станет зацепкой в череде непонятных и на первый взгляд совершенно между собой не связанных событий последних дней. Но где-то в самой глубине души, на уровне подсознания он чувствовал их несомненную связь, поэтому и решился на этот опрометчивый и недальновидный, по мнению Егора, поступок: посетить дом Тригера и при наличии подозрительных обстоятельств произвести в нем обыск.
Он попытался убедить в этом Егора, и тот наконец сдался, но предупредил:
— Ну смотрите, Алексей Дмитрич, если ничего не найдете, сами с вдовой объясняться станете. — Он сдвинул фуражку на лоб и почесал затылок. — Хотя это и против закона, но надо, думаю, предупредить Михаила Корнеевича, что мы к вдове хотим наведаться. Иначе осерчает, что скрыли, по какой причине к ней направляемся.
— Послушай, любезный Егор Лукич, — рассердился Алексей, — ты кому здесь служишь: закону или Михаилу Корнеевичу? Что ты все оглядываешься на него? Что-то раньше я этого не замечал! Или потому стараешься, что он тебя к себе на службу пригласил?
— Обижаете, Алексей Дмитрич. — Урядник натянул плотнее фуражку на голову и поднялся из-за стола. — Егор Зайцев никогда собственную выгоду не искал и замечаний по службе отродясь не имел. И не перед Михаилом Корнеевичем я выслужиться хочу, а вас боюсь подставить. Случись что, Федор Михайлович мне голову оторвет и без пенсиона в отставку направит.
— Ладно, не горячись, возможно, я что-то недодумал. — Алексей положил руку на плечо Егора и слегка надавил, приглашая сесть. — Давай предлагай, как нам лучше поступить, чтобы вдову не обидеть.
— Думаю, наведаться к ней надо днем. Для всех это понятно будет. Все знают, что мы с вами занимаемся дознанием по случаю убийства Генриха Ивановича. Правда, вас до сих пор принимают за горного инженера, но это даже лучше, доверия больше… — Он машинально потянулся рукой в карман кителя и достал кисет с табаком, но тут же, смутившись, затолкал его обратно. — Извиняюсь, забыл, что не в конторе, а тут Лукерья… Страсть как ругается, если кто цигарку смолит. Словно не кухарка, а прынцесса какая благородных кровей.
— Возьми мою папиросу, — предложил Алексей и пододвинул ему портсигар.
Егор с сожалением посмотрел на него, но отказался.
— Нет, не возьму, от них только раззадоришься. Слабоваты они против моего табака. Стерплю уж как-нибудь!
Впервой, что ли! — Он помолчал мгновение, подергивая в раздумье пышный свой ус, потом поднял глаза на Алексея. — Хотите вы или нет, Алексей Дмитрич, но Михаилу Корнеевича в эти дела посвятить надо. Это у него золото воруют, поэтому он больше нашего интересуется, как этих жуликов за руку схватить. К тому же, чтоб обыск произвести, нам непременно понятые понадобятся. Лучше, чтоб это доверенные лица были, которые ни по какому случаю об обыске в доме Тригера не растрезвонят. Я предлагаю все ему обсказать, а вторым понятым Ермашку возьмем.
— Так он вернулся? — удивился Алексей. — Что ж ты мне ничего не рассказываешь?
— А что рассказывать? — с досадой посмотрел на него Егор. — Ермашка все укромные места обшарил по тайге и в горах, нет нигде беглецов. Не в тайге они прячутся, Алексей Дмитрич. Кто-то их у себя содержит, и наверняка где-то поблизости. Да и хозяйка Захаркина, Таиска, никуда дальше поселка и Тесинска не отлучалась. Здесь крутится и, похоже, не слишком страдает, что полюбовник исчез. И чует мое сердце, встречаются они с ним, но где и каким образом — покуда не смог узнать. — Он невесело рассмеялся и махнул рукой. — За любушкой так не ходят, как я за Таиской хожу.
