– Они что, были так соблазнительно вкусными?
– Да нет. Скорее тупыми.
Кроме чёрного юмора у преподавателя был «стимул». «Стимулом» этот изверг называл способность неожиданно, в больные места, наносить высоковольтный, ощутимый, электрический разряд. Эта смесь гадюки с электрическим угрём, получала несказанное удовольствие от того, как мучается ученик. Таким образом он стимулировал качество обучения. Я до конца жизни возненавидел иностранные языки. За полтора года нашего знакомства – эта болотная рептилия сделала меня полиглотом в диалектах языка ящеров. Наконец, пришло время, когда моё обучение закончилось, в награду ящеры подарили мне резонатор от древних, он значительно отличался от ракушки, мог передавать интонацию речи и имел запоминающие камеры. Отныне, голос резонатора, был моим голосом в среде ящеров. Учёные клана ящеров сказали, что никто не знает способностей этого резонатора: легенды гласят, что им пользовались пришельцы со звёзд. Они не долго были на планете. Но резонатор переводил их язык на язык ящеров.
– Может быть и твой язык он сможет перевести?
Этот резонатор на языке ящеров называется Чен, так что не обижайся грей, если кто-то назовёт тебя Ченом. Я поправил главу клана:
– Я не грей.
Но уже чувствовал, что скоро придётся изучать язык пупсиков. Ящеры их иначе не называли, хотя мои наряды у них вызывали смех, но для ящеров, я был тоже пупсиком, зелёным говорящим греем. В целом, клан ящеров принял меня не плохо, и иногда меня приглашали с острова, когда в клан прибывали гости из далёких стран этой огромной планеты. Никто из ящеров не верил, что существует грей, выучивший их язык. Квин завидовал мне ужасно! Он не знал языка ящеров, его принимали везде, он не считался даже инопланетянином, ящеры его больше считали мутантом, или уродом, но талантливым учёным. Матери, воспитывая своих детей, показывали им Черепаха:
– Вот, не будешь слушаться, станешь таким же.
Помогало, ещё как помогало! Никто из детей не хотел быть черепахой. Это было счастье, что Квин не знал языка ящеров. Но он меня достал своим хотением изучить язык морских аборигенов. Я знал, что у Черепахи не всё хорошо со слухом, но посоветовал ему своего репетитора из болотных ящеров, предупредив честно:
– У этого, даже глухие заговорят, если не захотят превратиться в суп.
Мой попутчик из волшебных миров спросил:
– В какой суп?
– В черепаховый!
Квин ненавидел, когда я его черепахой называю, хорошо, что он не знает, как его называют ящеры. У учёного было повышенное самомнение, и шутки до него доходили с трудом, особенно, если они касались его личности. Не знаю, к сожалению, или к счастью, но разговаривать учёный мог только со мной, и, если ему нужно было что-либо перевести на язык ящеров, или наоборот – с языка ящеров, Черепах искал меня.
Глава 20
Меня вызвали в клан ящеров, в подводном мире не было совета, ящеры были разумными существами, и все законы у них вводились в жизнь старейшинами. Был лидер – общепризнанный правитель клана, он был сильным, мудрым и пользовался всеобщим уважением, его окружали старейшины, каждому старейшине подчинялся род, состоящий из нескольких семей. Любой закон доводился до каждого ящера, и был обязателен к исполнению. Такая форма правления не была лишена своих недостатков, но она устраивала всех в подводном мире. Меня представили правителю, старейшины вышли, и между нами состоялся разговор, в тайной комнате, за пределы которой не выходит звук, во избежание подслушивания. Разговор того стоил. Предводитель ящеров начал без прощупывания, сразу, откровенно затронул больные темы для народа.
