Табло телефона засветилось слабым призрачным светом, отвоевав у непроглядной темноты небольшой кусок пространства.
И в этом призрачном зеленоватом свете Алена увидела в двух шагах от себя глаза.
Глаза были очень страшные.
То есть понятно, что в этой ситуации ей показались бы страшными любые глаза, но эти и впрямь были особенные – мрачные и совершенно пустые. Если говорят, что глаза – это зеркало души, то эти глаза отражали абсолютную пустоту. Такую пустоту, которая способна, как смерч, засосать в себя все живое.
– Кто… кто вы?! – едва слышно пролепетала Алена, пятясь. – Что вам от меня нужно?
Незнакомец ничего не ответил. Он медленно двинулся к ней, подняв перед собой необыкновенно длинные руки.
Алена отступила еще на шаг. Она почувствовала спиной стену и поняла, что дальше отступать некуда.
Страшный незнакомец сделал еще один шаг вперед. Теперь их разделяло не больше полуметра, Алена почувствовала на лице его дыхание, пахнущее смертью. И еще она почувствовала исходящий от него ледяной, смертельный холод.
И в эту секунду совсем рядом лязгнул замок, открылась дверь соседней квартиры, и на площадку выкатилось какое-то чудовище, словно сошедшее с самых жутких полотен Босха, изображающих картины Страшного суда и адских мук. Алена разглядела лобастую голову, огромную пасть с торчащими клыками… В следующую секунду Алена поняла, что это – соседская собака, которую она видела, когда искала хозяев кошки. Точнее, пес по имени Рузвельт.
В призрачном свете мобильного телефона Рузвельт был похож на адскую собаку Баскервилей, но в этот момент Алена была бесконечно рада ему: Рузвельт был свой, знакомый, понятный, в отличие от таинственного незнакомца с пустыми глазами.
– Рузвельт, стой! – донесся из квартиры недовольный мужской голос. – Я же не пристегнул тебе поводок…
Но пес сделал вид, что не слышит хозяина. Он с налета бросился на пустоглазого незнакомца.
Такой прыжок кого угодно должен был свалить с ног. Да что там – он должен был свалить лошадь, а возможно, даже слона. Но незнакомец каким-то чудом устоял на ногах, он только отступил в сторону, заслонившись рукой, повернул голову, уставившись на Рузвельта пустыми мертвыми глазами. И огромный пес немного смешался, словно столкнулся с какой-то неведомой и непонятной силой. Он присел, согнув передние лапы, и глухо зарычал. Однако не собирался отступать и приготовился к новому прыжку.
Страшный незнакомец повернулся, шагнул в сторону и скрылся в темноте. Рузвельт проводил его грозным рычанием.
– Рузвельт, скотина, что ты там делаешь? – окликнул его хозяин. – Немедленно вернись, я пристегну поводок! Ты же знаешь, что без поводка выходить нельзя…
На этот раз пес соизволил подчиниться. Он медленно развернулся и исчез за своей дверью с таким видом, как будто победил страшного незнакомца и только бегство спасло того от полного и безоговорочного поражения.
Впрочем, Алене было не до наблюдений за соседской собакой: она торопливо нашарила в сумке ключи, трясущимися руками открыла дверь своей квартиры, заперла ее за собой на все замки и только тогда перевела дыхание.
В квартире свет удалось включить: то ли его не было только в лифте и на лестничной площадке, то ли как раз сейчас ремонтники ликвидировали аварию.
Алена села на галошницу в прихожей. После перенесенного ужаса ноги ее не держали. Она пыталась понять, что же только что произошло. То ли она чудом спаслась от маньяка, то ли…
Другого объяснения она придумать не смогла и не успела: лениво потягиваясь и позевывая, к ней подошла кошка. Клеопатра хотела было потереться о ноги хозяйки, но вдруг чихнула, принюхалась и недовольно отступила.
– Что, ты почувствовала запах Рузвельта?
Тут Алена поняла, что в любом случае соседская собака ее спасла.
И еще что она уже второй раз встречается с Рузвельтом, но так и не видела его хозяина. Только слышала его голос.
Голос, кстати, был довольно приятный.
– Приготовились к сцене в бассейне! – скомандовал Свечкин и оглядел свою команду. – Василий, повторяю твою задачу: ты играешь маньяка. Ты понимаешь, что такое маньяк?
– А как же, Александр Трифонович! – протянул Василий, долговязый тощий актер, удачно исполнявший роли злодеев. – Понимаю… не первый раз…
– Ничего ты не понимаешь! Ты только и умеешь глаза таращить да зубами скрежетать, а в этой сцене ты будешь в маске, так что эти твои замашки не прокатят! Пойми главное – твой герой совершенно ненормальный. Ты должен ходить, как ненормальный, двигаться, как ненормальный… даже со спины должно быть понятно, что ты ненормальный…
– Понял, Александр Трифонович!
Свечкин недовольно махнул рукой и повернулся к Алисе:
– Ну, в тебе я уверен…
Алиса сбросила махровый халат, оставшись в закрытом купальнике, и подошла к краю бассейна. Сегодня они снимали сцену, в которой ее героиню, точнее, героиню Инны Сковородниковой должен был утопить в бассейне маньяк-убийца.
