– Да уж, собакинов ты целуешь в первую очередь, – появившийся в коридоре Леня нахмурился и скорчил обиженную гримаску. – Я тут вкалываю, как Золушка, – ужин приготовил, стаю нашу выгулял, шмотки в стиралку засунул. И никто меня не ценит, не любит, не целует.
Наталия расхохоталась. И, вымыв руки, с наслаждением обняла мужа, прижалась к вкусно пахнущей свежим лосьоном чуть колючей щеке.
– Добрый вечер, Леня! Как же мне с тобой повезло! Ты курицу пожарил? Спасибо! Умираю с голоду!
– Я еще и салат сделал. И крестиком, – в голосе мужа стали явственно различаться нотки кота Матроскина, – вышивать могу. Пошли ужинать. Рассказывай, что нового. Видела Димку?
Наталия кивнула, прошмыгнула на кухню и села за стол.
Готовил Леня изумительно.
Казалось, стоило ему прикоснуться к самым обычным продуктам – и они приобретали вкус великолепной ресторанной еды.
Увлеченно орудуя ножом и вилкой, Наталия рассказывала о событиях сегодняшнего длинного дня.
Новость о какой-то найденной сыном через Интернет подруге Леонида расстроила.
– Нам только развода детей для полного счастья не хватало, – пробормотал муж, разливая по чашкам зеленый чай из красивого прозрачного чайника. – Я в этом плане консерватор. Невозможно о таком забыть. Простить – можно. Но прежней жизни уже не будет.
Наталия почувствовала, как к щекам приливает краска.
Она так и не сказала мужу о своем романе, случившемся во время записи проекта «Ясновидящие». Собиралась во всем признаться, облегчить душу – но сначала было не до разговоров, цепь криминальных событий казалась нескончаемой, и тогда все мысли вертелись лишь вокруг поиска преступника, а потом оказалось, что уже прошло какое-то время, и вроде как ворошить былое смысла особого нет. Или все эти аргументы – просто отговорки, оправдание для собственной трусости?
– И все-таки я лично бы предпочла знать такие вещи, – Наталия старалась, чтобы голос звучал спокойно. – По мне – так лучше горькая, но правда.
– Да? Правдолюбка ты моя! А что потом? Я, предположим, говорю: пять лет назад предавался страсти со следовательшей во время ночных дежурств.
Наталия аж задохнулась:
– С какой такой следовательшей?!
В глазах мужа появился озорной блеск.
– С красивой сексуальной следовательшей!
Наталия осмотрелась по сторонам, схватила разделочную доску и запустила ею в мужа.
Леня ловко пригнулся, доска угодила в окно. Но стеклопакет стоически выдержал силу удара.
– Хорошие у нас окна. – Леня встал со стула, подошел к Наталии и зарылся лицом в ее густые медные локоны. – Люблю тебя…
Она его оттолкнула, заглянула в смеющиеся глаза.
– Какая следовательша?!
Вместо ответа губы мужа заскользили по ее шее, руки быстро разобрались со складками юбки, сжали бедра.
– Я в душ, – прошептал муж, размыкая объятия. – Наташа, соскучился по тебе ужасно…
Наталия растерянно посмотрела ему вслед.
А что если Леня не шутит? Если все то, о чем он говорил, и правда происходило?
«Ладно, – она улыбнулась, представляя, как уже очень скоро любимый муж потащит ее в спальню, – буду решать проблемы по мере их поступления…»
Но горечь волнения не уходила.
Заметив на столе Ленин мобильник, Наталия быстро просмотрела эсэмэски и журнал звонков. Ничего подозрительного она не увидела. А вот в пиджаке мужа оказался сюрприз – сертификат на оплаченный мастер-класс по рисованию маслом.
Наталия счастливо улыбнулась.
Конечно, Леня шутит. Он внимателен, заботлив. И, зная о том, как она любит в свободную минутку порисовать, даже купил ей мастер-класс. Ей повезло с мужем! Да-да – определенно повезло…
– Рыжая, Леня, доброе утро! Молодцы, ребята, самые первые на работу сегодня пришли. Значит, и самые лучшие трупы получите. Что тут у нас сегодня имеется из легкого и не напрягающего эксперта? – Валера открыл журнал, где фиксировались данные обо всех доставленных в морг трупах, и погрузился в чтение. – Да, слушайте, урожай сегодня знатный, и один криминал другого паскуднее. Так, мужик с множественными колото-резаными ранениями – не для вас, зарезанная дева – тоже. О! Отлично – внезапная смерть, по симптоматике и предварительному наружному осмотру – сердце, диагноз соответствующий есть. Леня, забирай женщину; кажется, она без сюрпризов. А тебе, Рыжая… – и шеф опять опустил глаза в журнал.
– Еще недавно я бы умоляла распределить мне самый криминальный труп, – вздохнула Наталия, вертя в пальцах пару одноразовых перчаток. – А сегодня я хочу попросить несколько дней за свой счет. Димка все сидит, проверку на детекторе не прошел.
– Да? – Шеф удивленно вскинул брови. – А почему?
– Потому что он балда, – объяснять подробности Наталия не стала. – Так как насчет пары дней за свой счет?
– Без проблем. Но тогда возьми вот прямо сейчас ту деву с множественными ножевыми ранениями. Объем работы большой. Сделаешь – и неси заявление.
Наталия кивнула. Шеф суров, но справедлив. Сейчас она вскроет труп, отправит анализы и образцы для гистологии, потом начнет печатать акт. Когда все уладится с Димой, уже как раз сделают гистологию, и можно будет закончить оформление всех бумаг.
