Я прочёл письмо дважды, прежде чем высказаться, потому что боялся выдать себя. Выбор друга мог остановиться на мне. У меня уже были основания надеяться, поскольку она просила меня о помощи, едва пришла беда, но у любви свои сомнения, и я опасался. Мысли мои закружились с молниеносной быстротой, и через несколько секунд мой замысел обрёл форму. Не следует предлагать себя на роль друга, необходимость в котором посоветовал дочери отец, хотя в её взгляде был намёк, который я не должен игнорировать. Впрочем, когда она нуждалась в помощи, разве не послала она за мной, почти незнакомым человеком, если не считать встречи на званом вечере и короткой дневной прогулки по реке?! Не унизит ли её необходимость просить меня дважды? Унизить её! Нет, в любом случае я её от этого избавлю. Поэтому, возвращая ей письмо, я сказал:
— Знаю, что вы простите меня, мисс Трелони, если я осмеливаюсь на чересчур многое, но ваше разрешение на мою помощь в наблюдении заставит меня гордиться. Несмотря на грустный повод, я буду счастлив получить эту привилегию.
Несмотря на мучительную попытку девушки сохранить самообладание, краска скользнула по её лицу и шее; казалось, и глаза её налились румянцем. После того, как краска схлынула с бледных щёк, она тихо ответила:
— Я буду очень благодарна вам за помощь! — и почти сразу добавила: — Но вы не должны позволять мне проявлять при этом эгоистичность! Я знаю, что у вас много дел, и, невзирая на крайне высокую оценку вашей помощи, было бы нечестно распоряжаться вашим временем.
— Не беспокойтесь, — живо ответил я, — моё время принадлежит вам. Сегодня я таким образом построю свой день, что смогу прийти сюда и остаться до утра. Впоследствии, если потребуется, распоряжусь работой так, чтобы у меня было ещё больше времени.
Маргарет казалась очень тронутой. Я заметил слезы в её глазах, и она отвернулась. Заговорил детектив:
— Я рад, что вы здесь, мистер Росс. С разрешения мисс Трелони я тоже буду в доме, если позволит начальство в Скотленд-Ярде. Похоже, письмо меняет все аспекты дела, хотя тайна приобретает ещё больший масштаб. Если можете подождать здесь час-другой, я отправлюсь в управление и затем к изготовителям сейфов. После этого я вернусь, и вы сможете уйти с лёгкой совестью, поскольку я буду здесь.
Когда он ушёл, мы с мисс Трелони помолчали. Наконец она подняла глаза и на миг задержала их на мне; после этого я не поменялся бы местами и с королём. Некоторое время она занималась приготовлением постели для своего отца. Затем, попросив меня не сводить с него глаз, поспешила прочь из комнаты.
Через несколько минут она вернулась с миссис Грант, двумя служанками и парой мужчин, доставивших раму и комплект деталей для лёгкой железной кровати. Они принялись за её сборку, а по завершении работы удалились, и она сказала мне:
— Хорошо, если все будет готово к возвращению доктора. Он наверняка захочет уложить отца в постель, а подходящая постель окажется для него полезней, чем диван. — Затем она придвинула стул поближе к отцу и уселась, наблюдая за ним.
Я обошёл комнату, внимательно примечая все, что увидел. И верно — в комнате хватало вещиц, вызывающих любопытство у любого человека, даже при менее странных обстоятельствах. Вся комната, не считая обычных для хорошо меблированной спальни предметов, была заполнена восхитительными диковинами, большей частью египетскими. Поскольку комната была огромна, в ней возможно было разместить большое их количество, хотя бы и внушительных размеров.
Я все ещё осматривал комнату, когда перед домом зашуршал гравий под колёсами. Послышался звонок в дверь холла и через минуту, постучав в дверь и услышав «войдите!», появился доктор Винчестер в сопровождении молодой женщины в тёмном платье сиделки.
— Мне повезло! — объявил он входя. — Я быстро нашёл её, и она свободна. Мисс Трелони — это сиделка Кеннеди!
