Талисман Шлимана, хранившийся в России у его сына, исчез в XIX веке. Но в наше время обнаруживается фотография артефакта. Тайну древнего убийства ахейского царя, любви и пророчества приходится разгадывать современным ученым, вовлеченным в странные события. И то, с чем они столкнулись, когда-то изменило мир. Кто их преследует? События, происходившие в древности, влияют на людей и сейчас. Поиски убийц в маленьком городке Градонеж приводят к загадке древнерусского «Слова о погибели Русской земли» и талисмана Шлимана. История критской жрицы и воина XIII века оказывается связанной с расследованием современных преступлений. …Начало этого зла, когда у него еще не было имени, вам ли не знать, профессор, что дьявол – это позднее изобретение человечества. Тихо и жарко. И ветер тысячелетий шумит. И все продолжается… Романы «Веснянка» и «Талисман Шлимана» входят в серию «Третий Китеж» Ольга Озерцова – кандидат филологических наук, автор публикаций по древнерусской литературе и исторических романов.
Агата Кристи
Умберто Эко. Маятник Фуко
А.С.Пушкин
Что-то его мучило. Он открыл окно, но в такую погоду, казалось, даже асфальт плавится от жгучего солнца. Вспомнил о талисмане Шлимана, выпил вина, лег на диван и постарался уснуть. И тогда это снова пришло.
Жаркие камни дышали. Раскалялся воздух. Но дивный дворец был прохладным. Его цветы таили счастье в лепестках, таких прихотливых. Как морская пена. Там многое было создано будто из пены. Как богиня. И источники, и линии на стенах, и краски. Там. А здесь камни дрожали, горячие. Но скоро пришел вечер. Она потрогала их рукой. И теплота камней дала ей радость. Она поняла, что может сделать это благоговейно. Жрецы здесь относились к ней с трепетом. Как было и с ее бабкой при Хатшепсут. В этом было что-то сокровенное. Никто из людей рядом не знал, почему это так. Она тоже не знала. Но ей позволяли так много, и прихоти, и капризы тут в стране, где так величественно возносились храмы. И пирамиды, и даже сфинксы. Где Амон-Ра казался им богом, и фараон был для них богом. И была в их пустыне страстность. А смерть… один человек говорил ей – умирать не страшно, если меня похоронят в Египте, священного скарабея положат на сердце. И гробницу покроют яркими красками, где и боги, и цветы, и люди. Прочтут заклинания, споют священные песни. Коль солнце будет светить, не забудет мое Ка эту землю. Она улыбнулась, вспомнив того египтянина, и поправила браслет на тонкой руке. Он любил целовать ее руки. И любил, чтобы она его обнимала. Эти люди в Египте, у них своя странность. Их величественен сфинкс, но он улыбается, и его улыбка… Кто знает, может, потому, что так улыбается сфинкс, она и решила сделать то. А их жрецы ей всё позволяли. Она каждую ночь поднималась вверх на пирамиду Джосера. По камням, еще теплым от жара. И хранили горячую тайну святые ступени. Иногда с ней был и тот египтянин.
Он встал. Когда это началось? С тех пор, когда к нему стало приходить прошлое в своей первозданной красоте и жестокости? Когда он понял, что всё продолжается…
Выпить бы еще что-нибудь холодное. Он достал из холодильника еще бутылку вина, налил в бокал, подумал: «В такую жару трудно работать, как же они в Египте и на Крите всё это создавали? Хотя, наверное, именно в этом солнечном пекле приходит особая ясность. Я отпил терпкого красного вина. Какой, однако, острый и жгучий привкус у слова «тайна». Взглянул на ксерокопию рисунка на минойской гемме, лежащую рядом с компьютером, и вспомнил странного человека, подошедшего ко мне на конференции. Зачем он отдал мне такой необычный ксерокс? Да и его разговор, в котором причудливо соединялись коммерческий расчет и вера в таинственный талисман из Атлантиды, якобы найденный Шлиманом и помогший ему сделать археологические открытия в Трое и Микенах, тоже удивлял. Почему он обратился именно ко мне? Надеюсь, он не знает, что со мной происходит.
Я хорошо помню, что началось это раньше той странной встречи на конференции. Кажется, и ты что-то почувствовала. Вчера в твоем голосе слышалась тревога даже по телефону с другого конца Европы. Допишу письмо, постараюсь объяснить тебе что-то, еще не до конца понятное мне самому.
«Да ничего особенного не случилось. Не волнуйся. Кстати, я получил грант, о котором ты спрашивала. Всё-таки, я могу позволить себе кое-что необычное, моя научная репутация и не то выдерживала. Мне только на пользу то, что с нами, со мной и моими учениками, происходит. Если это действительно услышать, то можно найти просветление и очищение, если услышать».
Когда это началось? Старый жрец говорил, что я должна таить это.
Мой путь прихотливей, чем путь жрицы, о египтянин.
Не знаю, когда это будет,
не знаю, кто это,
но я вижу.
Я поднимался по черным ступеням. Я долго лежал. Боль как будто бы снилась.
Мне казалось в тяжелом бреду, что я какой-то мечущийся комочек нервов, который вся вселенная жжет и бьет своими вихрями, камнями, холодом, дождем…всем, что есть в ней.
И я живу, потому что я – чувство, последнее чувство жизни. Боль. Мне было невыносимо.
И вдруг в какой-то момент я вспомнил… И встал.
Я снова шел по черным ступеням, оставляя своими ногами в язвах кровь и гной.
Я шел… Я… шел.
Я уже не проклинал.
Внизу безбрежная темнота расползалась по пустыне.
И что-то неясное как призрак даже не светилось, а мерцало слабо в ней вдали. То ли свет каравана, костра… Может, мне казалось… тень ночи захватила ее пустую безбрежность.
Но понял я,
рассвет придет,
рассвет приходит,
он извечен.
И спокойно шел вдаль.
