Станислав Кречетов, наследник огромной финансово-промышленной империи, был действительно своеобразным человеком. Отец его, великий и ужасный Иван Кречетов, отчаялся сделать из сына полноценного преемника еще тогда, когда тому было двадцать, и за прошедшие с тех пор еще двадцать лет ничего в этом смысле не изменилось. Единственного сына Иван любил и ни в чем отказать ему не мог, так что пришлось смириться и организовать управление корпорацией так, чтобы тому оставалось только снимать сливки, поскольку, не желая заниматься нелюбимым делом, деньгами от него, тем не менее, тот пользовался охотно и изобретательно. Лет до тридцати Стас тратил деньги почти исключительно на свое экстремальное и дорогостоящее увлечение – одиночные гонки на мини-яхтах по неосвоенным, непровешенным маяками, маршрутам. До того, как Стас занялся этим делом, гонялись всего несколько энтузиастов, маршруты были короткие, техника старая. Зато было звучное название, позаимствованное из древнего фильма – «Стар Трек». Деньги и организаторские способности Кречетова подняли гонки на новый уровень. Стас хорошо вложился сам, привлек спонсоров-производителей этих самых мини-яхт, число участников и престиж соревнований выросли на порядок, но правила не изменились. Только маршруты стали длиннее, проходили по действительно неосвоенным областям и стали на самом деле опасными. Погибших и пропавших без вести пока еще не было, но пару раз заблудившихся участников удалось отыскать только тогда, когда те были уже в критическом состоянии. Кречетов продолжал и участвовать в «Стар Трек», правда, уже не каждый год, и поддерживать их до сих пор, но вот уже лет десять основным его занятием, делом жизни и целью денежных трат стало другое. Тогда, десять лет назад, совершенно случайно Стаса прибило к ксеноархеологической экспедиции, изучавшей останки цивилизации Клио, погибшей в незапамятные времена от, скорее всего, ядерной войны. Он, своевольный и, мягко говоря, самоуверенный молодой человек, безропотно, от звонка до звонка отпахал всю экспедицию разнорабочим, вернувшись на Землю, экстерном получил соответствующее высшее образование, уложив шестилетний курс в три года, и с энтузиазмом занялся собственными исследованиями. С деньгами и, соответственно, кадрами и техническим обеспечением у него проблем не было — лелеющий надежду на то, что сын остепенится, осядет на Земле и наконец-то женится, Иван не только увеличил ему денежное содержание, но и создал специальный фонд для его научной деятельности. Надежды Ивана не оправдались – Стас не женился и на Земле не осел, но научными достижениями отца радовал. Вернее, официально признанных открытий у него было мало. Сказать, что в научном мире его не любили — это ничего не сказать. Кроме всем понятных человеческой зависти и научного недоверия к богатому профану, этому была еще одна, гораздо более объективная причина. Одну из своих заповедей, по крайней мере, отцу удалось вбить сыну в голову — необходимость хранить коммерческую тайну. Стас никому не раскрывал своих методик, отчеты о проведенных экспериментах публиковал предельно краткие, к своему оборудованию не подпускал никого, кроме особо проверенных сотрудников. И возникающие закономерные сомнения в правильности выводов его нисколько не смущали, поскольку он не гнался ни за учеными степенями, ни за официальным признанием. Он просто делал это для собственного удовольствия, для того, чтобы узнать самому. Если бы его не подпинывали немногочисленные лояльные коллеги, вроде Яны Коваль, он бы, наверно, вообще ничего не публиковал. И объекты для исследований он выбирал сам и предпочитал покупать в собственность, не гонясь за потенциальной научной ценностью и уникальностью, главным для него было то, чтобы он мог работать без оглядки на чужое мнение.
Так что, отправляя ему письмо, Яна почти не сомневалась в отказе. Увлеченность ксеноархеологией не сделала Кречетова ни альтруистом, ни аскетом, и вряд ли он захочет тащиться куда-то в глушь, на военную базу ради работы на Космофлот с пусть интересными, но принадлежащими не ему артефактами, тем более что из-за соображений секретности всю информацию об уже выявленных свойствах камешков в письме Яна сообщить не могла. Контроль и необходимость считаться с возможными необратимыми последствиями экспериментов Стас ненавидел. И когда, паче чаяния, Кречетов лично позвонил ей в ответ на письмо, она постаралась сделать все возможное, чтобы уговорить его.
- Я, правда, не могу сказать тебе всего, Стас, - говорила она, - но, поверь мне, это действительно нечто! Никто никогда не сталкивался с такими вещами, и, что самое главное, они работают, Стас! Это действующие вещи!
- Интересно, - более оживленно ответил Кречетов. - Это уже интересно... Ты уверена, что они работают? Есть неоспоримые доказательства?
- Абсолютно неоспоримые, - Яна поднажала. - Ради этого стоит немного потерпеть неудобства.
- Заинтриговала ты меня... Вообще-то мне сейчас особо заняться нечем... Но эта база, б-р-р... Что она хоть из себя представляет? Там жить вообще можно?
