А потом, потом было озеро Вакеро! Июнь, июль август. Девять воскресений. Девять воскресений на озере Вакеро.
— Джек, ты теперь все время чисто выбрит, — заметила Талли в одно из воскресений.
— А как же. Ведь никогда не знаешь, когда случится снова приложиться к твоим запястьям.
— Надеюсь, никогда, — сказала Талли, слегка краснея.
В то воскресенье Джек спросил Талли про ее отца.
— Мой отец был славный, — ответила она. — Я помню, как мы вместе с ним смотрели телевизор. Или он смотрел телевизор, а я просто была в комнате.
;— Сколько тебе было лет, когда он ушел?
Талли бросила на него сердитый взгляд, выдававший ее раздражение.
— Это Дженнифер сказала тебе, что он ушел?
Джек кивнул.
— И что? Неужели она забыла сообщить тебе, сколько мне тогда было лет?
— Хватит злиться на нее, Талли, — сказал Джек.
«Злиться? Да я вне себя от ярости, — думала Талли. — Просто вне себя».
— Я забыл, — упрямо произнес Джек.
— Невероятно. Вся моя жизнь теперь — достояние общественности.
— Ну не вся жизнь. И не общественности.
— Нет, Джек, именно общественности. Пойми, я-то о твоем существовании не имела понятия. Значит, ты представитель общественности.
— Ну сколько тебе было, Талли?
— Семь, — вздохнула она. — Мне было семь.
Она почувствовала легкое прикосновение его пальцев к своей руке.
— Почему тебя так расстраивают такие разговоры? Тебе не нравится, когда мы говорим о тебе?
— Ничего меня не расстраивает. Кто сказал, что мне что-то не нравится?
— Ты так мило смутилась в тот день за обедом, когда я сказал, что мы с тобой были знакомы.
«Смутилась? — думала Талли. — Единственное, что смутило меня в тот день, был твой красный свитер, Джек Пендел».
Талли не отвечала, и Джек сказал:
— А мне было около восьми, когда ушел мой.
— Около восьми?! — воскликнула Талли. — Как это?: А Шейки говорила, что твой отец умер несколько месяцев назад.
— Несколько месяцев назад умер мой отчим, — пояснил Джек.
— А… — протянула Талли, снова усаживаясь рядом с Джеком. Их руки опять соприкоснулись. — Ну у тебя хотя бы был отчим.
— Д- Да, — сухо сказал Джек, — хотя бы.
Вопрос вертелся у Талли на кончике языка, готов был сорваться с губ. «Почему он ушел, Джек? Как это произошло? Расскажи мне о твоем отце, Джек Пендел».
Но она только покрепче сжала зубы. Не хватало только, чтобы в ответ он снова принялся расспрашивать ее об отце.
— Ты знаешь, Талли, — произнес Джек, словно прочитав ее мысли. Его голос звучал мягче, чем раньше, — кажется, ты думаешь, что никто, кроме тебя, не испытывает никаких чувств. Но ведь это глупо.
— О чем ты говоришь? Я совсем так не думаю, — пыталась оправдаться Талли.
— Ты считаешь, что только тебе есть что скрывать от окружающих.
Талли поднялась на ноги. Джек продолжал сидеть, подтянув колени к самой груди и обхватив их руками.
— Джек, ну что ты говоришь? Ничего я такого не думаю, — возмутилась Талли.
— Тогда к чему такая секретность? Ты никогда ничем не делишься.
Талли оглянулась, увидела ведерко и лопатку Бумеранга, подняла их с песка и, протягивая Джеку, сказала:
— Нам что, по пять лет? Ну вот, я делюсь с тобой; Пошли делать куличики из грязи.
Он насмешливо взглянул на нее и не взял из ее рук игрушки. Талли бросила их на землю и наклонилась к нему.
— Делиться чем? А чем хочешь поделиться ты? Можно подумать, ты чем-то со мной делишься. Ты даже отказался сказать, где берешь свои дурацкие розы.
— Ну вот, теперь уже и розы виноваты, — отозвался Джек.
На какое-то время повисла хрупкая тишина, нарушаемая лишь пением птиц.
— Джек, что все это значит? — спросила Талли.
— Почему ты такая замкнутая, Талли? Думаю, я встречал ситуации и посложнее. Похуже, чем то, что произошло с нами. Ну что еще?
— Ничего,: — ответила она. — Ничего.
— Так почему ты постоянно сжимаешь губы, чтобы, не дай Бог, не проронить лишнего слова?
— Потому что я просто хочу быть собой. Я хочу быть обычной, простой Талли. Это все, что я хочу. Нормальный ребенок из нормальной семьи и с нормальной жизнью. Вот и все. Я простой человек, у меня простое лицо, и чем меньше меня слышно, тем проще я кажусь.
— Талли, ты какой угодно человек, но только не простой, — сказал Джек. — Кстати, почти никто не может назвать себя нормальным ребенком из нормальной семьи.
— Нет, это не так, — возразила Талли. — Посмотри на Шейки.
— Да, посмотри на Шейки, — отозвался Джек. — Вот уж кто действительно царица Савская — ее мать, братья, отец всю жизнь создавали Шейки все удобства, а теперь вокруг нее суетится муж. Все окружающие старались сделать ее жизнь комфортной, как завтрак в постели, а теперь ей кажется, что у нее все плохо, потому что завтрак мог быть и повкуснее.
— Шейки кажется, что у нее все плохо, потому что она завтракает в постели не с тобой, — прервала его Талли.
Он вздохнул.
— Пусть так. И ты будешь утверждать, что это нормально?
Талли не знала, что ответить.
А Джек продолжал:
— Сейчас у Шейки есть муж, который делает все по дому, и четверо братьев, тоже старающихся обеспечить ей комфорт и счастье. К тому же у ее мужа прекрасная работа. Ну неужели ты считаешь, что это нормально?
