Талли полностью

Талли побрела в свою калифорнийскую комнату. Но сидеть она не могла. Ей хотелось, чтобы Робин был дома. В одиннадцать она позвонила Брюсу. К телефону подошла Линда. После пятнадцатиминутной болтовни она сказала, что «мальчики» ушли и когда вернутся — неизвестно и куда ушли — не сказали. Еще через десять минут она проговорилась, что Брюс уже спит, а Робина нет. Талли попросила Линду передать Робину, чтобы он позвонил ей, когда бы ни вернулся. Миновала полночь, час, два, три. Талли заснула прямо на ступеньках. Ее разбудил Буми, он требовал, чтобы мама легла в его кровать, чтобы он мог примоститься рядышком. Она легла, но сон уже прошел, и она лежала, прислушиваясь к тихому дыханию спящего ребенка.

Робин приехал домой около десяти утра.

— Почему ты не позвонил мне? — набросилась на него Талли. — Я же просила, чтобы ты позвонил.

— Я знаю, — ответил он, наливая себе стакан апельсинового сока. — Но мы вернулись очень поздно, и я решил, что ты уже спишь.

— Да ты знаешь, кто ты после этого… — Талли взглянула на Бумеранга и запнулась. — Ты же знаешь, что я не сплю, по крайней мере, до трех. Ты хочешь сказать, что вернулся позже трех?

— Я просто не помню, Талли. Было поздно, мы много выпили, мне не хотелось будить тебя. О’кей?

— Где же вы шлялись в Манхэттене до самого утра? — Талли с большим трудом удавалось не перейти на крик. — Что за развлечения вы, ребята, там выискали?

Робин холодно взглянул на нее и подсел к сыну.

— Да нет. Ничего особенного. То да се. Играли в бильярд. Сходили в кино. Посидели, поговорили.

— Только ты и Стив? — спросила Талли.

— Да, только я и Стив, — ответил Робин.

— Куда же вы ходили?

— Да никуда особенно, — неохотно ответил Робин, кормя Бумеранга кашей. — Ну, Бумеранг, чем ты хочешь заняться сегодня? Сегодня отличный денек. Что ты будешь делать?

— Поеду на озеро, — ответил Бумеранг.

Талли почувствовала, как побледнело ее лицо. К счастью, Робин этого не заметил.

— Послушай, сын, — сказал он. — Папа сегодня играет в регби, ты не хочешь поехать вместе с мамой и посмотреть?

— Хочу!

— Робин, — осторожно сказала Талли. — Я собираюсь в церковь, а затем пройдусь по магазинам. Вчера я целый день провела с Шейки и ничего не успела сделать.

— Конечно, не успела, — ответил Робин поднимаясь, — ладно, все в порядке. Я возьму Буми. Может быть, купишь мне футболку или еще что-нибудь?

Талли почувствовала себя виноватой. Она видела, как огорчился Бумеранг, услышав, что мама не поедет с ними. Но лето подходило к концу. До следующего лета ей еще не раз представится возможность поехать с Робином и Бумерангом.

В одну из суббот в начале сентября Талли и Джек уехали в Канзас-Сити на всю ночь. После легкого обеда в уже привычном французском ресторанчике они отправились танцевать. К концу вечера, где-то около двух часов ночи, они решили вдруг тряхнуть стариной и приняли участие в танцевальном конкурсе и победили! Невероятно! Они выиграли билеты в кино, бутылку шампанского и пару футболок.

— К черту те гнусные годы, когда ты выигрывала по сто баксов в танцевальных конкурсах, — сказал Джек уже в их гостиничном номере, открывая бутылку шампанского. — Кстати, а что ты делала с этими деньгами? Тратила?

— В общем-то да. Я этим здорово зарабатывала, Джек.

— Верю, — ответил он, обнимая ее, — Еще как верю.

Совсем под утро, уже дважды успев заняться любовью, Джек сказал прямо в рассыпавшиеся волосы Талли:

— Уже сентябрь.

Талли замерла в его объятиях.

— Да. И что же? — Она изо всех сил старалась, чтобы он не услышал, как дрожит ее голос. — Топика не закрывается в сентябре.

— Но закончился сезон ремонтов.

— И?

— А я должен работать, Талли. Так же, как должна работать ты. Я должен работать.

— И что же? Ты можешь найти что-нибудь в Топике. Почему бы тебе не делать внутренний ремонт?

— Талли, Талли, — Джек ласково погладил ее по голове. — Какие у тебя красивые волосы. Я не могу красить внутри. Я люблю воздух.

— Понятно, — сказала она совсем тихо, не в силах справиться с комом в горле.

Джек поцеловал ее.

— Я вернусь в декабре. На Рождество.

Талли не ответила ему. Она считала про себя овец: одна, две, три, десять…

— Значит, вот что с нами будет? — спросила она наконец.

— А разве есть выбор? — спросил Джек, тихонько отодвигаясь от нее.

Выбор. Хороший вопрос. Хороший вопрос. У Талли не было на него ответа. Она никогда по-настоящему не задумывалась, что же будет с ними дальше. Она строила планы лишь на ближайшую неделю, в течение которой она будет встречаться с Джеком. И на следующую неделю. И еще на одну.

Так она лежала пять, десять, пятнадцать минут, не говоря ни слова и не двигаясь. Потом зачем-то пересказала Джеку их разговор с Шейки, состоявшийся пару недель назад…

— Броня, значит? — усмехнулся Джек. — Броня…

— Это правда? — спросила она.

Джек провел рукой от ее плеча к груди.

— Про тебя? — абсолютная правда, — ответил он.

Она толкнула его.

— Про тебя.

Он лежал на спине, глядя в потолок.

— Куда уж нам без брони? Как без нее жить-то?

— Никак?

— Никак, — печально кивнул Джек, целуя ее в плечо. — Вот твоя Джен. У нее почти не было брони.

— Ты дважды прав, — сказала Талли.