Полет с обедом и показом фильма длился три часа. Талли поела и поспала, пропустив почти весь фильм. Она увидела только самый конец — Мэрил Стрип, обвиненную в убийстве собственного ребенка, суд оправдал.
Номер, забронированный на ее имя, располагался на четырнадцатом этаже «Холидэй Инн» в Арлингтоне напротив Потомака. Талли бросила чемоданы у дверей и, пока не пришел Джек, позвонила Робину. Разговаривая по телефону, она обнаружила балкон. Повесив трубку, она вышла посмотреть.
Она никогда в жизни не стояла на такой высоте. У ее ног лежали и весь город, и река. «Неплохо, даже красиво», — подумала она. Но какое множество высотных зданий! Вашингтон вообще показался Талли невероятно большим, особенно по сравнению с Топикой, где с поляны парка Уэст Райд она могла видеть лошадей, пасущихся на ближайших холмах.
Глядя вниз, Талли заметила что-то похожее на переливающийся на солнце ручеек. Склонившись над перилами, она поняла, что это автомагистраль, проходящая далеко внизу. Перила балкона удерживали ее. Она помедлила немного — какой длинный путь вниз…
Неожиданно она услышала голос Джека:
— Талли, что ты делаешь?
Она обернулась, улыбаясь ему. Он поставил чемодан у дверей и вышел к ней на балкон.
— Талл, что ты улыбаешься, будто чеширский кот? — Обняв ее, он взглянул на перила. — Ты, надеюсь, не думала изобразить из себя клубничный джем, размазанный по всей дороге?
— Джек!
— Так, в голову пришло. Ладно, но с этого момента, пожалуйста, никаких подозрительных визитов на балкон, договорились?
Джек прижался лбом к ее шее, а когда Талли почувствовала его губы на своих, она закрыла глаза и подумала: «Да провались весь этот город — мне больше ничего не надо!»
— Пойдем поедим, — предложил Джек. Но у Талли, почувствовавшей возбуждение от одного его запаха, были совсем иные планы.
— Талли, слушай, что на тебя нашло?
— Ты… — выдохнула она, теребя его брюки. — Ты…
Позже они поужинали в ресторане отеля на двадцать четвертом этаже. Было всего пять часов, и ресторан был почти пуст. Они сели за лучший столик, так, чтобы Талли могла видеть в окне панораму города. Она почти не прикоснулась к еде.
— Не могу поверить, что заказала телячье филе, приехав из коровьего царства, — заявила она. — Джек, давай уйдем отсюда. Пойдем туда, где я смогу почувствовать то, что вижу. — Она показала на Вашингтон за окном.
Они сидели рядом, Джек повернулся, уткнулся носом ей в шею и прошептал:
— А я чувствую то, что вижу.
Талли нравилось, как она выглядела в этот день. На ней был бежевый топ из джерси и розовая хлопковая юбка. Волосы доходили о середины спины, серые глаза оттеняла только черная тушь, а губы она подчеркнула блеском. Белая шея, румянец на щеках, а руки — ну что ж, можно было вполне и не заметить шрамов, а ногти у нее были длинными и ухоженными. Она давно перестала их обкусывать. Талли была довольна тем, как выглядела специально для него.
— Джек, — прошептала она в ответ, — я теперь выгляжу совсем иначе, чем когда ты в первый раз увидел меня, правда?
— Не совсем, — заметил он, отложив вилку и нож. — Ты выглядишь лучше чем когда-либо.
Она посмотрела на него.
— Я выгляжу на тридцать лет?
— Талли, тебе снова двадцать восемь, ей-богу.
Она дотронулась до уголков глаз.
— Видишь — морщины.
— Это не морщины, это лучики от улыбки,
— Странно, — заметила Талли. — Ведь я никогда не смеюсь.
Он дотронулся до ее губ.
— Неправда, иногда смеешься. По воскресеньям.
Ей пришлось согласиться — так оно и было.
— Как ты долетела? — спросил Джек.
— Нормально. Почти все время спала.
— Так ты старый профессионал по части полетов? — И посмотрел ей прямо в глаза: — Ты ведь уже летала раньше?
— Никогда, — сказала Талли.
Пианист сыграл «К Элизе» Бетховена, а после «Лунную сонату» — специально для Талли и Джека, а вскоре ресторан стал наполняться народом, и они ушли, даже не выпив кофе.
Стоял типичный апрельский вечер — семьдесят градусов тепла[28]. Они прошлись пешком до новой станции метро «Росслин», а потом, не зная, где сойти, выбрали «Л’Анфан Плаза»…
— Где это мы? — спросила Талли, оглядываясь. Вокруг высились длинные правительственные здания.
— Понятия не имею, — ответил Джек, заглядывая в карту. — Думаю, где-то здесь.
— Видимо, — согласилась Талли.
Улицы были пустынны.
— Совсем как Топика, — сказала она. — Что это происходит со столицами?
Они прошли квартал в одном направлении, квартал в другом, и наконец Талли показала на зеленый просвет впереди.
— Это парк, верно?! — воскликнула она, глядя на газон с растущими на нем дубами, протянувшимися от памятника Вашингтону до Капитолия. Солнце садилось за памятник, и Капитолий купался в лучах заката.
Джек и Талли медленно обошли Капитолий, потом вернулись к памятнику. Он обнял ее за плечи, и они почти не разговаривали. Талли заметила только, что в Топике неподалеку от их агентства есть здание — точная копия Капитолия — с куполом и всем прочим, но она уверена, что никогда солнце не освещало Топику так, как сейчас освещает Вашингтон.
— Может быть, — предположил Джек, — это оттого, что ты в пять часов уже несешься прочь от своего Капитолия?
