— Черт знает что. Я не думала, что ты можешь быть таким занудой.
Он усмехнулся.
— Ты сама не знаешь, чего ты хочешь!
— Я прекрасно знаю, чего хочу, — сказала она неуверенно. — А ты знаешь, чего хочешь?
— Тебя. Вот и все. Больше ничего. Но с этим у нас проблемы. Почему?
«Потому! — хотелось ей крикнуть. — Ты все время уезжаешь и разбиваешь мое сердце на мелкие осколки, отбирая у меня желание жить, заставляя хотеть скитаться по свету в поисках тебя. Когда тебя нет, я становлюсь такой же тоскливой, как поля вечером. Вот почему».
— Потому что ты все время уезжаешь, — сказала она тихо.
— Я целое лето провожу в Топике.
— Ты все время уезжаешь, — продолжала она. — И я тоскую по тебе. Я не знаю, вернешься ли ты.
— Я звоню тебе почти каждую неделю!
— Ты все время уезжаешь, — упрямо повторила она.
Они давно перестали есть, и все, что лежало на их тарелках, уже остыло.
— Да? А что мне, остается делать, Талли Мейкер? Что, посоветуй? Хочешь, чтобы я жил с матерью и виделся с тобой по воскресеньям в церкви? За ланчем в будни? По субботам, когда тебе удается отделаться от Шейки? Или приезжать сюда раз в год на два дня? И что же ты предлагаешь мне?
Талли молча смотрела в свою тарелку.
— Ты не любишь Топику, — сказала она наконец. — Ты не хочешь там жить.
— Жить для чего? — резко спросил он. — А ты ее любишь?
Талли не смотрела на него.
— Ты никогда не звал меня с собой, — сказала она.
— А ты никогда не просила меня остаться в Топике, — возразил он.
Она нервно крутила в руках салфетку.
— А ты остался бы, если б я попросила?
— А ты уехала бы со мной, если бы я позвал?
У Талли задрожали руки.
Джек перегнулся через стол, сжав ее пальцы.
— Талли, а как быть с Робином?
Талли начала ковырять вилкой остывшую еду, просто чтобы занять чем-то руки.
— А что с ним?
— Мы не о нем говорим, — сказал Джек.
— А о чем мы говорим?
Он потянулся к ее левой руке и дотронулся до колец с бриллиантом и обручального.
— Ты никогда не снимаешь кольца, — мягко заметил он.
Талли просительно улыбнулась.
— Да, это так. У меня пальцы с годами стали толще. Кольца просто вросли в руку.
Она постаралась отнять руку. Джек отпустил.
— Почему ты все еще замужем?
— Все еще замужем? Вместо чего?
— Вместо того, чтобы уйти от него.
— Уйти? Зачем? — спросила Талли, не веря своим ушам.
— Зачем? — Джек лязгнул вилкой. — Зачем, черт возьми?!
Талли хотела дотронуться до него, но он отстранился.
— Джек, — мягко сказала она, — хорошо, хорошо, я понимаю, ты не можешь не уезжать из Топики, я понимаю. Просто я скучаю по тебе.
— И все?! А я думал, ты тоже хочешь уехать из Топики.
Но Талли больше всего хотелось перестать разговаривать на эту тему. Они строили такие прекрасные планы, когда бывали вместе, но все это были только мечты. Мечты о тихой вольной жизни в белом домике на берегу океана, чтобы каждый день купаться и учить детей плавать. Мечты. Мечты они обуревают всех после безумной ночи любви.
И правда, как быть с Робином? Талли была готова убить себя за свои слова и жалобы у Мемориала Линкольна. Какого черта она вообще раскрыла рот? Все было гораздо проще, пока они не начали этот разговор. Все было не так уж плохо, а этот разговор сделал все просто ужасным. Зачем она открыла рот?
— И сколько еще лет я должен возвращаться в Топику каждое лето, Талли?
«Не знаю, — хотела она сказать. — Может быть, всегда».
Лето, как она всегда ждет его! Прошлое лето было самым прекрасным в ее жизни. Прошлое, и еще одно перед ним, и еще перед этим…
Каждая песчинка, к которой прикасалась ее нога на озере Вакеро, каждая накормленная ими утка и каждая взятая напрокат лодка напоминали ей о том, что она была влюблена впервые в жизни. Она никогда не была так счастлива. И Талли с трепетом занимались с Джеком любовью, кормила его обедом и смотрела, как он рисует, она жила иллюзией, думая, что призрак счастья так же реален, как камешки под ногами.
«Как долго еще я должен возвращаться к тебе, Талли?» Скрытая угроза в его вопросе наполнила ее страхом. Страхом, что может вернуться та жизнь, которая была до него. Все эти дни, проведенные в кресле на веранде, вечера, которые она просиживала в «Тортилле Джека», все эти запертые комнаты, все эти мальчики, все годы ожидания своего часа с мыслью о том, что миновало, и попытками не думать о том, что ждет ее впереди. У нее была маленькая надежда, маленькое будущее, у девочки из Рощи, из обшарпанного дома, из той жизни, которую она отвергла и покинула, как только Генри Мейкер покинул ее, как только Дженнифер Мандолини покинула ее. Могла ли она сейчас согласиться вернуться в прошлое и опять остаться ни с чем?
Последние тридцать месяцев Джек был голосом Калифорнии, голосом Джен. Она скучала только по прибою. Или, может быть, по его шуму…
Опадающая Талли. Когда он бросит ее, она, как листья, опадет и завянет. Но тогда, тогда она снова будет сидеть на полу в ванной, прижимая к располосованным запястьям полотенце, тогда… Она надеялась, что это случится еще нескоро.
Как бы то ни было, теперь она спит лучше.
