Автобусы тронулись в путь. А у школы стоял учитель Микивер, медсестра Юхана, провизор, школьники, стояло все население поселка. Издалека были видны белые платочки в руках женщин, шляпы и кепи, поднятые высоко над головами мужчин.
Вот что я узнал от Василия Васильевича. Узнал главное. В моей записной книжке было достаточно материала, чтобы написать корреспонденцию, но, прощаясь со мной, Василий Васильевич строго-настрого предупредил:
- Пока ничего в газету не давайте. Немцы прочитают, и плохо будет нашим друзьям.
Я последовал совету Карякина, не написал ни одной строчки. И два года после оставления Таллина наши газеты хранили на этот счет полное молчание.
А в двадцатых числах сентября 1944 года, накануне освобождения Таллина, вместе с нашими катерниками я оказался в бухте Локса. Эстонцы нас встретили как родных. И поведали, какой дорогой ценой пришлось расплатиться патриотам за свое гуманное отношение к раненым морякам...
Бои у городских застав
Последние числа августа... У стен Таллина много дней не затихает жестокая битва. Немецкое командование бросает в бой новые и новые силы. Три фашистские дивизии сняты с Ленинградского направления и переброшены сюда, в Эстонию.
"Таллин падет через двадцать четыре часа", - сообщает берлинское радио.
"Невод заведен. Рыба находится внутри невода. Можно считать, что русской армии и Балтийского флота больше не существует", - передают шюцкоровцы.
И не только враги, даже наши союзники пророчат самый мрачный исход борьбы.
"Положение русских безнадежное. Они закупорены в Таллине, как в горле бутылки, и единственное, что им осталось, - это затопить свои корабли и пробиваться по суше в Ленинград", - заявляет английский радиообозреватель.
Ленинград не может нам помочь: он сам в опасности. К тому же шоссе Нарва - Таллин уже в руках гитлеровцев. Остается одно: пружинить - как говорил Вишневский - и держаться. До последней возможности удерживать Таллин, поскольку здесь сосредоточены и корабли, и склады боепитания, и продовольственные запасы.
А самое главное, Таллин отвлекает большие силы противника от наступления на Ленинград, без Таллина трудно сражаться островным гарнизонам Эзеля, Даго и полуострова Ханко. Береговые батареи Таллина, Ханко, Эзеля, Даго взаимодействуют, закрывают вход в Финский залив вражескому флоту. Кроме того, Ханко, Эзель и Даго прикрывают наши базы, откуда активно действуют балтийские торпедные катера.
Вот почему все, чем располагает флот: корабли, авиация и люди, - все брошено навстречу врагу, чтобы возможно дольше задержать его на промежуточных рубежах, измотать его силы.
Таллин в кольце пожаров. Огонь полыхает вдоль всего побережья - от пестрых домиков Пириты до рыбацких слобод. Черные столбы дыма поднимаются в небо и долго-долго почти неподвижно висят в воздухе. Вдали перекатываются взрывы, сливаясь с гулкими залпами крейсера "Киров", лидера "Ленинград", эскадренных миноносцев и многих других кораблей, темные силуэты которых ясно выделяются на фоне спокойных вод Таллинского рейда.
Корабли ведут артиллерийскую дуэль с врагом, помогают армии сдерживать противника на главном направлении.
Особенно сильное впечатление производит крейсер "Киров", его стройный корпус, весь устремленный вперед. Он скользит, рассекая гладь моря. На борту мелькают желтые огненные вспышки, и по воде проносится грохот выстрелов.
Снаряды корабельной артиллерии летят туда, где идет борьба не на жизнь, а на смерть, и наши люди дерутся из последних сил, чтобы не допустить прорыва противника в город.
Подобные раскатам грома, басовые голоса крейсера "Киров" слышны и днем, и ночью, и на рассвете. Их уже хорошо знают в наших войсках. Они известны и противнику.
Гитлеровцы не раз делали попытку уничтожить крейсер в Рижском заливе и продолжают за ним охотиться здесь, у Таллина.
Едва им удается приблизиться на расстояние выстрела, как всю мощь огня они обрушивают на крейсер. В бинокль можно различить немецкие аэростаты наблюдения, появляющиеся над лесом и корректирующие огонь своих батарей. Что ж, артиллерия "Кирова" бьет и по аэростатам, расстреливает и поджигает их.
Дальнобойные батареи врага обстреливают рейд. Вокруг "Кирова" высоко взлетают столбы воды, то далеко, то совсем близко от борта. Корабль непрерывно меняет место и тем самым сбивает пристрелку вражеских артиллеристов.
За один день 23 августа противник выпустил по рейду более шестисот снарядов. "Киров", в свою очередь, отвечал огнем.
Передышка продолжалась лишь несколько ночных часов, а с первыми лучами солнца опять завязалась дуэль. Убедившись, что потопить крейсер артиллерийским огнем не удастся, гитлеровцы с утра бросили на корабль авиацию.
Крейсер атаковали восемнадцать пикировщиков. Теперь к грохоту пушек главного калибра присоединили свой голос зенитки и пулеметы.
Первая тройка вражеских самолетов пикирует на крейсер с правого борта.
Наступает самый острый момент. Самолеты один за другим резко снижаются, и от них отрываются бомбы.
- Лево на борт! - приказывает командир корабля рулевому.