Замиль опасалась, что не сможет повторить то, чему когда-то училась, но нет, пальцы как будто были быстрее разума. Всплыло окошко, потом другое – линия сообщений арабской вязью. Девушка почувствовала, как по её виску течёт пот. Денёк был жарким, но ей почему-то думалось, что дело тут не в жаре.
Она знала про такие странички, обычно скрывавшиеся за невинными названиями. Магазин мобильных телефонов, например, или мастерская по починке старых машин. Номера телефонов и круглые ярлычки бесед. Достаточно просто кликнуть на ту, про которую она знает, и…
Замиль вдруг почувствовала неприятное, тянущее чувство в паху и поняла, что её пальцы дрожат. Она знала, что номер – тот, и что здесь можно найти нужного человека. Но всё же…
– Салам, – внезапно решившись, отстучала она по экрану, – меня зовут Алима. Нужна помощь.
Некоторое время она смотрела на пустое окошко, не зная, больше ли хочет ответа или чтобы то так и оставалось пустым.
Но вдруг в окошке появился небольшой калам и начал выписывать загогулины.
– Ис-Саламу алейкум, – прочитала она, – тебе кто-то порекомендовал мою мастерскую? У тебя есть старая машина?
Замиль запнулась. Она хорошо знала, что мастерская только прикрытие, но вдруг поняла, что человек на том конце не обязан ей доверять. Даже обязан не доверять. В самом деле, откуда она знает о теневой стороне его дела? Она-то могла бы сказать, что ей это выболтал один из её бывших клиентов, когда после любви и нескольких тяг марокканского зелья у него развязался язык. Замиль запоминала подобное и потом старалась разговорить того мужчину, ублажив его предварительно, как могла. Но как об этом сказать?
– Алейкум салам. Мне рассказал один знакомый. У него тоже была старая машина, – отстучав ответ, она нервно сглотнула. Поверит ли человек? Поймёт ли, на что она пытается ему намекнуть?
– Я не слышал твоего имени, – калам порхал по экрану справа налево, выписывая недоверчивые слова, – но я помню своих клиентов. Так как его звали?
Замиль опять замерла. Она не знала имени – как и большинство приходивших в байт-да’ара, тот не считал нужным его озвучивать. Но…
– Мы говорили с ним в байт-да’ара, – она решилась на полуправду, – о старых машинах и старых временах. Вы ведь понимаете? Я уже чинила старые машины. И смотрела фильмы о них. Могу назвать имена других мастеров. Вы меня понимаете?
Она и сама осознавала, что пишет какую-то ерунду, но ей вдруг показалось очень важным уцепиться именно за этого муташаррида. Если она потерпит неудачу на нём, то чего будет стоить одна, без дома Зарият или Салаха за плечом? Собеседник молчал некоторое время. Но когда в душе у Замиль уже начинало шевелиться отчаяние, калам ожил снова.
– Ты в Мадине? – она обратила внимание, что тот отбросил все условности и обращается к ней прямо и на «ты».
– Нет, – с облегчением написала Замиль, – но недалеко, на Острове. Могу быть в Мадине за несколько часов.
– Сейчас не надо, – на этот раз собеседник не медлил с ответом, – у меня есть другая работа. Ты знаешь, как общаться через тёмный коридор?
– Нет, – Замиль почувствовала себя сбитой с толку. Наверное, она должна была знать, ведь она всегда гордилась, что умело обращается с Зеркалом, но…
– Дай свою почту, я отправлю тебе ссылку, – написал человек, – и четыре знака слова проверки. Ты ударишь по ссылке, введёшь знаки и окажешься в коридоре. Там поговорим. Меня ты там найдёшь под именем Весёлый Дельфин. До встречи.
Окошко схлопнулось – человек удалил её из беседы. А она даже не знала, что так можно. Что же делать теперь?
Замиль сжала руки и ощутила, что ладони вспотели. Раздражённо потерев их о платье, она приподнялась, пряча наладонник в сумочку. Что делать, если этот человек потребует выезжать в Мадину немедленно? Как уйти из-под надзора Салаха? И почему она вообще его боится? Ведь это она сама убедила взять её с собой, только что на шею ему не вешалась. И вдруг Замиль ощутила, что на душе у неё тяжело. Если всё получится, она свяжется с этим муташарридом, и он увезёт её с Острова, как она всегда мечтала. Но тогда она покинет и Салаха, и Джайду. Она исходила из того, что первый – это просто орудие бегства, а вторая – досадный груз. Но вдруг осознала, что ей будет страшно остаться без них. Одной, вообще без никого, в чужой, неизвестной стране. При одной мысли об этом её сковал ужас. Она столько лет мечтала о бегстве, и вдруг окружающий мир представился ей чудовищно опасным местом, непонятным и полным хищников. Что она сможет там сама?
Замиль охватила себя руками за плечи, пытаясь сдержать дрожь, и вдруг с досадой поняла, что ей нужно в туалет. Неужели это страх так подействовал на неё? Что же тогда будет в решающий день?
Она разогнулась и посмотрела по сторонам. Солнечный – а какой здесь может быть ещё в это время года – день заливал Марсалу лоснящимся жаром, и садик, в котором она присела, и городок казались такими спокойными и мирными. Но ей уже было известно, чего могут стоить эти покой и тишина и как легко они могут просто исчезнуть, как и не было.
