– Ох… прими мои соболезнования.
Клайв сглотнул, дернув кадыком.
– Не знаю, сколько я там пробуду. Похороны еще не назначены, а потом…
Он осекся, закрыл ладонью глаза. Его плечи дрогнули. Кейт поспешно сунула письмо в карман и подошла к нему. Он обнял ее и вытер слезы.
– Знаю, сейчас трудные времена. Я вернусь, как только смогу.
– Не переживай. Оставайся дома, сколько потребуется. – Кейт почувствовала себя одинокой и никому не нужной. – Не обязательно было приходить, чтобы рассказать. Мог просто позвонить.
Клайв крепче сжал ручки дорожной сумки.
– Мне все равно в Кингс-Кросс. Поезд идет полтора часа. Как раз к обеду приеду.
– У тебя уже есть билет?
– Еще нет.
– Тогда поторопись… Ступай. Со мной все будет в порядке.
Он кивнул.
– Я позвоню.
Клайв вышел. С зонтика по-прежнему капало, правда, медленнее. Кейт зажгла свет, включила кофеварку, потом спустилась в кухню, поставила зонт в раковину и поднялась наверх. В кармане хрустнуло письмо из «Кингсмир траст». Она разорвала его на мелкие клочки и швырнула их в воздух. Обрывки бумаги бесшумно опустились на пол, словно мертвые мотыльки.
Кейт некоторое время невидящим взглядом смотрела на сырое пятно под потолком, затем схватила телефон и набрала номер. Прозвучало несколько гудков, прежде чем раздался знакомый голос.
– Люси, это Кейт, прости меня… – поспешно начала Кейт, но осеклась: с ней говорил автоответчик. Она повесила трубку.
Явились Кэролайн и Жозефина. Было слышно, как они ходят и переговариваются внизу. Зажужжал интерком. Кейт, не двигаясь, молча смотрела на мигающую лампочку.
Через некоторое время зуммер затих. Лампочка погасла.
После выхода статьи агентство потеряло еще нескольких клиентов, в частности компанию по производству одежды для беременных.
Осознав иронию, Кейт невольно улыбнулась.
Она понимала, что агентство приблизилось к черте, когда речь идет не об извлечении прибыли, а о выживании; нужно действовать более активно, стараться сохранить имеющихся клиентов, привлекать новых. Тем не менее понимать – это одно, а заставить себя что-то делать – совсем другое.
Кэролайн и Жозефина ходили вокруг Кейт на цыпочках, говорили шепотом и обращались крайне предупредительно, как с тяжелобольной. Можно было не утруждаться: ее уже ничто не волновало. Даже когда одна из заказчиц позвонила поздравить с беременностью, Кейт испытала лишь кратковременное, поверхностное удовольствие. Ее передвижения ограничились дорогой от офиса до дома; она перестала ходить в спортзал и вообще выбиралась куда-либо только по необходимости. Каждый день она созванивалась с Коллинзом, но у инспектора не было для нее новостей – ни плохих, ни хороших.
Кейт не могла полностью отрезать себя от интернета, однако стала крайне избирательна. Новостные сайты и соцсети превратились в бездонную яму, ведущую в иную вселенную, в которой ее жизнь подвергалась всестороннему препарированию и осуждению – и все это без ее согласия и участия.
Правда, нападки Эллиса вроде бы прекратились. Новых плакатов не последовало, и через пару дней тролли и блогеры поутихли. Кейт начала робко надеяться, что ее наконец-то оставят в покое.
Увы, надежды не оправдались. По почте пришел пухлый конверт. Едва увидев написанный от руки адрес, Кейт тут же поняла, кто отправитель. Внутри оказался полиэтиленовый пакет, а в нем горстка пепла и обгоревший лист бумаги – сожженный плакат, на котором нетронутым остался лишь один фрагмент.
Ее лицо.
– Это ведь угроза? – спросила Кейт у приехавшего Коллинза. Гарь с рук она смыла, но все равно чувствовала себя грязной.
– Просто постарайтесь успокоиться, – с невозмутимым видом ответил инспектор.
– Успокоиться?
– Он пытается выбить вас из колеи. Хочет напугать.
– Знаете, у него отлично получается! – Кейт посмотрела на лежащий на столе пластиковый пакет. На нее глянуло ее собственное лицо, обрамленное горелой бумагой. – Он прямо сообщает, что собирается делать дальше. Как будто сам себя настраивает!
– Послушайте, Кейт, – произнес полицейский. В его устах ее имя прозвучало успокаивающе. – Я не пытаюсь убедить вас, что Эллис не опасен. Мы делаем все возможное, чтобы его найти. Факт в том, что он сам себя загоняет в угол. Он не может расклеивать плакаты на улицах – рано или поздно его заметят. Он уже пытался преследовать вас в интернете и очернять перед клиентами. Теперь еще эта статья в газете. Эллис растратил все заряды, так что обгоревшая фотография – возможно, просто знак отчаяния.
– А по-моему, он собирается что-то предпринять.
Коллинз вздохнул.
– Не хотел вам рассказывать, чтобы не возбуждать ложные надежды… Вчера вечером мы застукали Эллиса. Сотрудник транспортной полиции видел его на станции метро «Пикадилли». У него был пакет с плакатами и банка обойного клея. Когда полицейский его окликнул, Эллис бросил пакет и перепрыгнул через ограждение.
– Он сбежал?
– К сожалению, да. Но я к тому и веду. Каждый раз, высовываясь на улицу, Эллис подвергает себя риску быть пойманным. И скоро мы его схватим.
