Там, где говорит тишина полностью

Согласно моему определению, духовная сила не может быть использована во зло, ею нельзя злоупотребить. Сила, которую можно применять как в благих, так и в разрушительных целях, — физическая сила, а не духовная. Пример [такой силы] — огонь; его можно применять для приготовления пищи или для того, чтобы сжечь дом. Тот же критерий следует применять для классификации сил действия и дхьяны.

Дхьяна, которая связана с Богом, будет духовной; та, которая связана с материей, — научной. Если дхьяна связана с воображением, она будет ментальной. В любом случае, если дхьяну рассматривать как духовное явление, она должна быть связана с Богом. Если дхьяна выполняется ради Бога, пропитана Им и готовностью отдавать себя Ему, она духовна. То же самое касается и действия. Действия могут быть обыденными, разрушительными, ориентированными на служение, основанными на желании или духовными. Если действие связано с Богом, совершается ради Бога и посвящается Ему, оно духовно. Что верно для действия и дхьяны, верно и для джапы. В духовной области (при духовном настрое) человек, имеющий чистоту сердца, ощущает единство со всей Вселенной. Его привязанность и ненависть полностью истощаются; ум обретает совершенную безмятежность и блаженство. Чистота души проявляется в читте. В этом состоит природа духовности.

Ум обладает множеством сил. Мы стремимся подняться над всеми этими ментальными силами и превзойти их. Мы с легкостью можем отличить себя например от часов. Нужно научиться ощущать такую же отдельность и отличие от ментальных способностей. Это высочайшая ценность в духовной сфере. Нам нужно ощутить отдельность от ума, а также тренироваться и учиться держать ум отстраненным, подальше от любой работы и действий. Этого нельзя достичь через бесполезный обмен словами. Ум должен устремиться в этом направлении. Для этого нужно сохранять отстраненность ума и постоянную бдительность. Но даже это усилие не должно превращаться в действие, потому что за действиями следуют склонности. Мы не хотим пребывать в потоке склонностей; мы хотим устойчивости ума. Нам не нужно постоянно напоминать себе, что мы люди; такое понимание естественно. Так и отстраненность от ума должна стать естественной. Когда вы обретете ее, в уме откроется источник безмятежности. Вы ощутите чистое блаженство, и само это блаженство принесет невозмутимость.

В Индии существует уйма заблуждений относительно духовности. Когда люди видят человека, который нарушает социальные нормы, связанные с пищей и другими телесными функциями, они считают его духовным. Например, отдельные люди наряжаются и ведут себя странно, и другие считают, что они достигли более высокого духовного уровня. Я говорю людям, что не нужно считать, что такой человек обладает духовной мудростью; он может пребывать в иллюзиях, быть лицемерным, глупым, пребывать в невежестве или заблуждении. В лучшем случае, можно говорить, что такой человек целиком погружен в дхьяну, и потому не сознает своего тела и окружения.

Практика дхьяны может принадлежать к трем разным категориям: быть сияющей, страстной и инертной (саттвической, раджасической, тамасической[10] соответственно). В силу поглощенности дхьяной можно стать невнимательным. В детстве я часто находился в этом состоянии. Если моя мать по ошибке клала в еду вдвое больше соли, я никогда не замечал этого. Но это было медитативное состояние, а не состояние знания. Не стоит предполагать, что всякая дхьяна духовна. Ее можно использовать как во благо, так и во зло.

В современном мире наша главная цель — служение человечеству, поскольку в целом оно пребывает в чудовищном состоянии. По сути, человечеству требуется еще больше внимания в этом отношении. Однако такие предметы, как молитва, духовная практика и дхьяна все же требует правильного понимания. В нашей жизни есть мистические аспекты; их игнорирование — род духовной слепоты.