-- Зачем ты зовешь его? -- спросил Яша.
Геся заговорила только тогда, когда Мотль совершенно скрылся в темноте.
-- Я позову его и скажу ему правду. Я стану на колени перед ним и попрошу прощения. Я скажу ему, что играла им, что была жестока, как зверь, что не любила его, что никого не любила, что только теперь я изведала любовь, и что теперь я не такая, не такая...
-- Разыщи его, разыщи его, Яша! -- просила Геся.
Они сидели еще некоторое время, но настроение безоблачного счастья безвозвратно ушло. Образ Мотля стоял перед глазами и чего-то просил, чего-то требовал.
-- Приведи его, Яша, -- умоляла Геся.
И Яша пошел разыскивать. Долго бродил он по пустынным улицам, по берегу моря -- Мотля не было. Он вернулся к дому, где жила Геся. Она стояла у ворот и ждала его.
-- Я боюсь, Яша... Мне страшно, не знаю чего! -- сказала она, прощаясь с Яшей.
И Яша не мог ее утешить и успокоить. Ему самому было жутко и страшно, и, подавленный каким-то тяжелым предчувствием, он тихо вернулся в казарму.
Ночью он долго не мог заснуть. Несколько раз подымался с целью вновь идти искать Шпилера, но, безнадежно махнув рукой, ложился опять. Он заснул под самое утро. Но спал недолго. Его разбудило ощущение чьего-то упорного взгляда, устремленного на его лицо.
У самой кровати стоял Абрам Соловейчик. По мрачному выражению его лица Яша понял, что случилось что-то.
-- Мотль? -- спросил он, вскочив с постели.
-- Нет Мотля! Кончено! -- угрюмо проворчал Соловейчик.
Яша сел, низко опустив голову.
-- Удавился... В сенях повесился...
-- Там, где играют? -- дрожащим голосом спросил Яша.
-- Там, где играют! -- мрачно подтвердил Соловейчик.
----------------------------------------------------