Настолько утонула, что меня пришлось вытаскивать. Открыв глаза, я обнаружила, что все расселись по местам, а МММ отсоединяет проводки и обращается ко мне. Я все еще была во власти этого звука — подсасывания и выдувания, — хотя машина уже стояла отключенной, а миссис Трентор слезала с кушетки. Я же хотела слушать и слушать, ведь так малыш делился со мной своими планами на жизнь.
— Мисс Каллен, вы с нами? Я знаю, это удивительное переживание, но не будете ли вы столь любезны занять свое место?
По окончании занятий Бидди подкатила ко мне велосипед.
— Да ты, голуба, улетела. Всего лишь на минутку, но я заметила. Заслушалась. Напрочь улетела.
Желая поскорее сменить тему, я выпалила:
— Она не права. Пол ребенка можно определить — по сердцебиению. У мальчиков оно чаще.
Она так странно на меня взглянула:
— Конечно, это же все знают.
Затем вскарабкалась на велосипед и укатила.
— Ты уже слышала, какое чудо произошло?
Грета изрядно напугала меня. Она нежданно появилась у калитки на следующее утро, когда я в три погибели работала в саду. Рука метнулась к трем заколкам.
— Что еще за чудо?
Грета зашла. Калитка взвыла и захлопнулась, а я подумала, что надо все-таки смазать чертову петлю.
— До нас не докопались.
Я встала, опершись о грабли.
— В каком смысле «не докопались»?
— Пропали вещественные доказательства. Им нечего было предъявить.
Грета стояла и лыбилась, а я смотрела, как один передний зуб у нее находит на другой. Мне страшно захотелось исправить это недоразумение, как ржавую петлю калитки. Грета принялась рассказывать, как полицейские забрали Чеза с Люком в участок, но обвинить их, как и всех прочих, было не в чем, поскольку собранные вещдоки пропали. Грета называла чудом, что, сколько полицейские ни обыскивали дом, больше им ничего не удалось найти.
— Ни окурка, ни зернышка, — пояснила Грета. — Ведь это самое настоящее чудо. Правда же?
— Чудо, говоришь?
— Ну да. Судьба. Нас охраняют, нашу маленькую семью — всех, кто живет на ферме. За нами приглядывают. Мы избранные.
Мой бог, вздохнула я.
— Что с Джудит?
— Я думала, она ушла с тобой. Но в воскресенье она вернулась. По-моему, у них там с Чезом все сладилось.
Вот сучка, шлюха, потаскуха.
Грета вдруг скорчилась.
— Что с тобой?
— Да ничего. Просто месячные.
Я бросила грабли.
— Пойдем. Я дам тебе кое-что от боли.
— Манжетку луговую?
— Цыц. Полынь с шалфеем.
Где-то в середине дня я услыхала, как к дому подъехал автомобиль. Потом раздался характерный лязг поднимаемого ручника, но я вымачивала травы в уксусе и не хотела отвлекаться, даже когда услышала, как кто-то шаркает за дверью. Когда я через некоторое время вышла, на нашем пороге стоял портативный, с динамиком в крышке, проигрыватель. Хиппанский проигрыватель с фермы Крокера. А на проигрывателе — пластинка, с надписью на «яблоке»: «„Green Onions“ by
Я сразу затащила проигрыватель в дом и вставила вилку в розетку. Я никогда не пользовалась проигрывателем, потому что таких сокровищ у меня отродясь не было. Когда диск закружился, сердце мое забилось сильнее. Я попыталась опустить иглу. Откуда мне было знать, что игла опускается автоматически? В итоге раздался страшный скрежет, но через несколько секунд явилась музыка — та, что звучала на вечеринке. Она начиналась с глубоких ритмичных нот — монотонных и недвижимых — и вдруг прорезалась нервной рваной гитарой. Я так и села, завороженная, бездумно наблюдая за кружением диска и растворяясь в музыке. И надо вам сказать, вот тут я действительно
Чуть ближе к вечеру я отправилась к Банч Кормелл. Ребеночек ее был в полном порядке, но он сосал с таким энтузиазмом, что у Банч потрескались соски, вот я и несла ей ланолиновую мазь. По дороге меня нагнала машина. Мотор урчал, машина замедлилась, примеряя скорость к моей. Машина оказалась полицейской. На всякий случай я остановилась.
Машина тоже остановилась. Билл Майерс перегнулся через пассажирское сиденье и приоткрыл окно:
— Осока, подвезти?
— Билл, привет. Не нужно, мне только до Кормеллов.
Он распахнул дверцу:
— Давай. Запрыгивай.
— Но здесь же всего пара минут!
Он улыбнулся, но дверцу настойчиво держал открытой. Пришлось залезть. В салоне пахло новой машиной.
— Билл, какая прелесть. Ну всяко ж лучше, чем велик.
Майерс переключил передачу, и мы поехали.
— Как Мамочка?
— Неважно. На днях вообще меня не узнала.
Он кивнул.
— Не ожидал увидеть тебя у Крокера.
— А я-то как не ожидала — тебя!
На перекрестке мы остановились, поворотник ритмично отсчитывал секунды.
— Ну и вечерок тогда выдался, я тебе доложу.
Машина снова тронулась.
— Откуда я знала, что у них там творится!
— Надеюсь, что не знала. Они же не работают, Осока. Они и им подобные. Торгуют наркотой, и все. Наживаются на чужом горе. — Он затормозил у дома Банч; поездка вышла до нелепого короткой, и я почувствовала, что выходить, наверное, рано. — Тем обиднее, что мы остались в дураках.
— Как?
— Я умудрился все прошляпить, Осока, все собранные вещдоки.
— Да что ты!
