– Даже отвечать не собираюсь, – бросила ей через плечо.
Джудит засеменила сзади.
– Я только пытаюсь выяснить, может ли он тебе помочь и чем.
– Мне кажется, он что-то знает, но скрывает от меня. Даже наверняка. К чему ты спрашиваешь?
– К тому, что при желании, используя нехитрые средства, его можно склонить на твою сторону.
Дошло до меня не сразу.
– Но это же нечестно!
– Нечестно? Ты ему нравишься, и, хоть мы никогда не говорили на эту тему, что-то мне подсказывает, что он тебе тоже. Пора уже для разнообразия использовать то, что само идет тебе в руки.
– Джудит, я никогда не была с мужчиной. Я не имею твоего опыта.
Фраза задумывалась как упрек, но только вызвала улыбку. Затем она сказала:
– Поверь, ты сильно переоцениваешь свою треклятую девственность. Она того не стоит.
– И все равно я не намерена отдавать ее задешево. Если уж расставаться с ней, то с тем, с кем захочу.
– А если я скажу, что знаю способ, как дать ему, не дав? Тогда пойдешь на это?
– Хм…
– А способ такой есть. Только тебе придется серьезно подыграть.
– Что ты имеешь в виду?
– Осока, чайник вскипел, – сказала Джудит.
Дверь с треском распахнулась, и в палату чуть ли не бегом ворвался отчаянно-рыжеволосый доктор. За ним, как шлейф, тянулись стажеры и студенты: все в белых развевающихся халатах. Он был похож на окруженное буксирами большое судно, всколыхнувшее волну в тихой больничной заводи.
Мамочка ухватилась за меня.
– Вот он, – зашептала она. – Тот самый.
Рыжеволосый специалист притормозил, будто что-то вспомнив. Студенты и стажеры смешно забуксовали. Потом сгрудились в изножье Мамочкиной кровати. На докторе была твидовая тройка и не сильно гармонирующая с волосами алая бабочка.
– Добрый день, миссис Каллен! Как мы себя чувствуем? – Он обращался к Мамочке, а улыбался почему-то мне.
– Меня опять сегодня в цирке будут показывать? – спросила Мамочка. – Вы хоть чему-то учите эти юных докторов? Они даже руки не греют перед тем, как прикоснуться к больному.
Специалист снял с крючка Мамочкину карту. Пока он изучал ее, я заприметила на его мизинце серебряное кольцо. Мамочка утверждала, что это верный знак.
– Я вижу, миссис Каллен плохо спит, не так ли, миссис Каллен?
Он обратил внимание одного из стажеров на цифру в Мамочкиной карте, постучав по ней пальцем. Стажер изумленно поднял брови и покачал головой. Специалист пустил карту по кругу.
– Вот как с тобой здесь обращаются, – довольно громко заявила Мамочка. – Обсуждают тебя, а ты ни сном ни духом, о чем они.
– Я посмотрел, что с вашим давлением, миссис Каллен. – Достав фонарик из кармана, он продолжил: – Вы не против, если я снова посвечу вам в глаз? Вы же не станете на этот раз сердиться? – Он обернулся к студентам. – Наверное, с осмотром глазного дна у миссис Каллен связаны весьма неприятные воспоминания, поэтому мы будем предельно осторожны. Вы же не станете кусаться?
Я посмотрела на Мамочку. Не знаю, шутил он или нет. Скорее, нет. Он большим пальцем бережно отвел вниз Мамочкино нижнее веко, направил луч фонарика на глазное яблоко и принялся бормотать какие-то заклинания:
– Пока не пришли результаты спинномозговой пункции, повреждение макулы может означать ВДМ, хотя нет характерных друзов, а выпячивание зрительного нерва может быть следствием центрального поражения. Посмотрим. – Он выключил фонарик. – Спасибо, миссис Каллен.
И помчался дальше, сопровождаемый буксирами и разметавшимися полами белого халата. Вся группа проследовала по палате и так же резко затормозила в дальнем конце, где доктор схватился за карту очередного пациента.
– Чудовище, – вымолвила Мамочка. – Чудовище. Ты это слышала? Ведь все нарочно. Лишь бы меня позлить.
– Я думаю, они со всеми так разговаривают, Мамочка. Не только с тобой.
– Неправда. Когда хотят, они мают дело. Он просто чудовище.
Я посмотрела в другой конец палаты. Рыжеволосый доктор уже закончил позорить следующего пациента и собирался покинуть помещение. Я встала и пошла за ним.
Один из стажеров чуть не прихлопнул меня дверью, но вовремя удержал ее.
– Простите! – закричала я. (Доктор остановился и обернулся. Вся свита тоже остановилась и обернулась. Как водится, с секундным опозданием.) – Можно спросить? Можно спросить, почему Мамочка бредит? Почему иногда она в ясном рассудке, а иногда не понимает, где находится. Объясните, пожалуйста. Просто нам никто ничего не рассказывает.
Стажеры и студенты разом стихли. Я чувствовала, как несколько десятков глаз уставились на меня и ждут, что будет. Я знала, что застала его врасплох. Поняла это по тому, как он немного театрально отпрянул и выпучил глаза, чтобы показать мне: смотри-ка, ты застала меня врасплох! Потом задумался, словно вникая в суть вопроса.
– Вы дочь миссис Каллен?
– Да.
