Лёля задумалась. И Похвист молчал, хотя во взгляде его сером ярость и обида ещё не утихли. Лёля его понимала. Их и так пытались стравить все кому не лень, а оказалось, что её собственная сестра всё это время знала, где пропавший бог южного ветра скрывается, но и словом не обмолвилась. Неужто в сердце Морены та же ненависть к семейству Стрибожьему жила, что и у батюшки?
Ульяна озиралась по сторонам испуганными глазищами. Казалось, ещё чуть-чуть — и светиться в темноте очи её зелёные начнут, как у кошки, а волосы длинные дыбом станут. Грачик тоже беспокойно вертелся, словно чувствуя её напряжение. Лёле же спокойно отчего-то было. Лодка плыла неспешно, вёсла Велеса поднимались и опускались с тихим всплеском, в воде всполохи оранжевые отражались неяркими вспышками. Единственное, о чём Лёля волновалась — как первая встреча с Догодой пройдёт. Снова накатили мысли непрошеные — а что, если не рад он видеть её будет? Что, если в унижении своём винит? И кричал разум Лёлин, что неправда это, не пошёл бы Догода тогда искать её в Навь, да сердечко глупое всё равно страхом сжималось. Ох, если любовь такая страшная, лучше уж и не любить никогда…
После недолгих минут молчания лодка ткнулась дном в мягкий песок у мосточка. На этом берегу небо не просто полыхало хаотичными всполохами, а светило жёлто-оранжевым, словно звёзд тусклых скопления по тверди Нави раскидал кто-то. И если в Прави небо звёздочки серебряные покрывали равномерно, точно бисеринки вышивку искусную, то здесь их, мрачно-золотистых, будто с вечной тьмой смешали. Вот горит десяток звёзд рядышком, вот другой, а между ними — темнота кромешная.
Кустарники густые, деревья высокие, как в Прави и Яви, властвовали и в сём мире. От мостка, куда лодка причалила, тропа вела, едва в траве заметная.
— Коли здесь пойдёте, к дому Чернобога выйдете, — кивнул Велес на виляющую тропку. — Никто не бывает на причале этом, кроме Морены, оттого путь такой неприметный. Только она, любезная, приходит порой со стариком новости трёх миров обсудить. Изредка и Чернобог появляется. Души же упокоенные иным путём идут — либо посуху через врата к Калинову мосту, либо же я на лодчонке своей утопленников подбираю.
— А брату моему в Навь попасть тоже вы подсобили? — поинтересовался Похвист, подавая руку Ульяне, чтобы помочь выбраться на хрупкий настил из неплотно подогнанных досок.
— Ох, тот всех обманул, своими силами прорвался, — плутовато усмехнулся старик. — Хотя тоже мне невидаль, других среди Сварожьих внуков не сыскать — все как один отчаянные, да тугодумные. Никто о последствиях помышлять не привык.
— Ой ли никто? — осерчал Похвист. — О чём же мы подумать не смогли? Всё предусмотрели, с самой Прави спустились, до Нави добрались. Чин чинарём, не придраться.
Лёля легко соскочила на мосток, ухватившись за руку Ульяны. Грачик уже сидел на плече русалки и с любопытством слушал Велеса, сверкая глазками. А Похвист сложил руки на груди и с вызовом смотрел на седобородого повелителя времени, который вздохнул и оттолкнулся от берега длинным веслом.
—
— Ну что, может, хотя бы сбитень попробуете?
Лёля с тоской посмотрела на сестру. Прав был Верес, изменилась Морена. Конечно, она и сама в Яви другой стала, но Морена… Точно на сестру родную Лёля глядела, а видела на девушку незнакомую.
Хороша была Морена, никто спорить не стал бы. Но прозрачные глаза голубые на лице её белокожем, длинными кудрями чёрными обрамленным, пугали одновременно пустотой и мудростью. Истинная царица Нави, что в самом изножье Древа спряталась. От красы её холодной Лёле не по себе сделалось, мурашки по коже пробежали. Одной они крови, одного воспитания, а она сидит сейчас подле сестры с косой растрепавшейся, щеками на солнце Яви загоревшими, руками и ногами исцарапанными, точно девчонка дворовая. А ногти? У Морены каждый пальчик будто жемчужинкой увенчан был, а у неё… без слёз не взглянешь. Лёля решила и не смотреть. Уставилась в тарелку перед собой, яствами ароматными наполненную. От робости даже кусок в горло не лез.
Рядом на длинной лавке так же угрюмо пялились в свои тарелки Ульяна с Похвистом. Аука забился русалке на колени и ни писка не издавал. Дух такой от Морены шёл, что все понимали: великая богиня перед ними. Чернобога спутница, Навью управляет, покой умерших бдит. А они к ней заявились компанией шумной, да ещё и требовать отпустить Догоду собрались.
— Ну что же вы? Длинный путь прошли, неужто не изголодались?
