— Никто, кроме тебя, ему не поможет, — едва слышно произнесла Морена, но Лёля уловила каждый звук. — Ты Берегиня, исцелять чужие раны — твоя стезя. Усмири несчастного аспида, верни его к семье, даруй моим подданным покой. Тогда, Родом клянусь, отдам вам то, за чем вы пришли.
Ульяна причитала, Похвист сжимал и разжимал кулаки, Аука воинственно проскакал по столу, остановился напротив Морены и вперился в богиню чёрными глазками. А Лёля… Лёля сглотнула, выдохнула, борясь с накатившей от осознания неминуемой встречи с исчадием Нави тошнотой, и кивнула в ответ.
— Ох, Лёлюшка, не ходи туда. Гиблое место, боюсь я за тебя, мочи нет!
— Не волнуйся так, Ульяна. Там всего-то аспид. Змей такой, вроде ящерицы, наверное…
Сжимая ладони Ульяны, Лёля снова посмотрела на чёрный зев пещеры, из последних сил стараясь скрыть дрожь. Хвала Роду, что платье на ней длинное, наверняка сейчас и коленки её трясутся, как осинки в день ветреный. Конечно же, лукавила Лёля, пытаясь друзей успокоить. Никогда она аспидов не видела и, была бы её воля, век ещё не встречала бы.
Да и округлый вход в пещеру, острыми зубьями камней окружённый, точно пасть зверя дикого, доверия не внушал. Одно успокаивало: если бы Лёля захотела, то смогла бы, на цыпочки встав, до самого краешка потолка неровного дотянуться. А значит, что-то огромное, что за один укус сожрать её могло бы, в пещере не таилось.
— Давай наплюём на наказ её и вместе пойдём? — предложил Похвист, разглядывая пугающую темноту за каменными сводами.
Так разобиделся бог ветра на Морену, что со дня вчерашнего ни разу по имени её не назвал. Всё «она» да «она», и тон его кислый был, как щавеля листья. А ведь вчера Морена хорошей хозяйкой себя пред гостями явила. Похвисту одну из лучших горниц выделила, а после трапезы вечерней велела служанкам баньку растопить, чтобы Ульяну побаловать да и Лёлю заодно. Целую купель воды горячей для русалки молчаливые навьские девицы натаскали. Огненная здесь была земля, жаркая, оттого в воде тёплой, что била из источников подземных, недостатка двор Морены не знал. Давно уже Лёля такое наслаждение не испытывала, тело израненное, синяками и ссадинами покрытое отмачивая в горячей водице. И русалка похорошела, кожа тонкая порозовела, чешуя почти сошла. Да только ночь минула — и снова сейчас Лёля чешуйки колючие на коже Ульяны чувствовала. Быстрее из Нави им всем выбираться надо! Точнее… не всем выбираться. А только друзьям её.
Лёля глубоко вздохнула, отпуская руки подруги. Какая разница, что с ней аспид сотворит, коли она решение твёрдое приняла, что в Нави останется? Свою душу взамен души Догоды Нави в дар принесёт. И жаль, что цветов Яви ей уже не увидеть, под звёздами Прави на траве серебряной не раскинуться, зато рядом Морена будет. А батюшка с матушкой станут их навещать. Может быть, и Лёль с Полёлем как-нибудь в Навь спустятся. Но это, конечно, при условии, что не сожжёт её аспид, к Роду на тысячу лет не отправит. Интересно, тогда жертва её всё равно в пользу Догоды зачтётся?
— Не надо, Похвист, я сама пойду, — отозвалась Лёля, подступая к неширокому проходу. Ну хоть снизу песок ровный, дорожка удобная, не придётся сквозь камни пробираться, платье до дыр раздирая. — Морена тебе запретила мне помогать, не будем её злить. К тому же, — Лёля обернулась к друзьям вполоборота, опасаясь становиться к чёрной бесконечности спиной, — за Ульяной тоже присмотр нужен. Вдруг дурно ей станет от воздуха здешнего?
— Я с ней останусь! Кар! Пускай божедурень тебе подсобит! А ещё лучше — пусть сам к змею в рожу лезет, а мы схоронимся рядышком, издали понаблюдаем! — вскричал Аука с Ульяниного плеча, вздымая взмахом крыльев пушистые волосы русалки.
— Птица правду говорит, — осторожно согласился Похвист, тоже замерев у входа в подземелье, будто не решаясь преодолеть ту невидимую черту, где пропадал даже неяркий свет здешних звёзд. Каменистый свод нависал над их головами острыми выступами-зубами, и Лёля ощущала, как веет изнутри жарким воздухом. Словно не тьма там таилась, а полдень июльский.
— Ну а чем ты в пещере помочь мне сможешь? — спросила Лёля, переводя взгляд с темноты на бледное лицо спутника. — Птицей оборотишься — простора мало, ветром подуешь — его стены поглотят. Нет, права Морена. Я Берегиня. И Велес то же говорил, пока мы к причалу шли. Я знаешь, что придумала? — Лёля встрепенулась, окрылённая внезапной мыслью. — Расскажу я этому аспиду, как по Догоде скучаю. Расскажу, что и аспида где-то родные ждут. Мы же не погубить его пришли, а на волю вернуть. Ему лишь бы из пещеры выбраться — и вся Навь перед ним откроется. Как думаешь, станет слушать он? А на крайний случай, у меня монета Мокоши есть. Одну смерть я ей откупить смогу.
