Посетители буфета уже давно не удивлялись: они привыкли, что новоявленные «звёзды» не могут ни одного дня обойтись без скандалов.
Однако Маргарита тоже вспылила:
- Я?! Офигел, что ли?! Не надо тут на меня всё валить! Об этом все говорят, не только я! И нечего мне теперь тут претензии высказывать, понял?! Разговоры пошли от Бикбаева, с него и спрашивай! Не строй из себя тут крутого!
- Не надо лезть к моей девушке! – выдал Егор и, не заканчивая разговора, пошёл вслед за Маргаритой, когда та направилась к выходу. – Не подходи к ней больше, поняла меня?!
- Я буду подходить, к кому хочу! – заявила она, оборачиваясь. – Ты мне не запретишь! Пусти, дай пройти, и не трогай меня… своими руками…
- У меня руки, между прочим, почище твоих будут! – не остался в долгу Егор и чуть не наткнулся спиной на Наташу Тумшевиц, которая проходила мимо.
- Ой, ой, ой, – состроила презрительную гримасу Маргарита. – Да, конечно! Пупс у нас самый аккуратный, самый офигенный, самый красивый! Молчал бы!
- Не был бы красивый, ты бы тогда за мной не бегала столько времени! – выдал он.
Такого она снести не могла и, не сдержав обиды, набросилась на него, пытаясь оттолкнуть в сторону. Он выдержал натиск и попробовал заломить ей руки за спиной.
- Пусти! – взвыла она, наконец, и пнула его ногой.
В разгар выяснения отношений вмешалась Наташа Тумшевиц.
- Перестаньте, ребята, сколько можно! – она встала между ними. – Прекратите!
- Следи за словами! – заорала Рита, бросаясь к дверям.
- Пошла ты на…! – не сдержался от ругательства Егор и побрёл к столику, ощущая спиной укоризненные взгляды окружающих.
*******
Ни сном, ни духом не подозревающий о том, какие страсти кипят вокруг ребят, Влад Соколовский лежал на кровати у себя в номере и, накручивая на палец прядь волос, размышлял о чём-то своём. У него в жизни уже давно всё было как-то однообразно. Он находился практически в подвешенном состоянии: не знал, куда ему повернуть, о чём думать и какие цели преследовать. Его словно несло по течению: гастроли, работа, дом, концерты, снова работа, снова дом, и так далее…
Похожее состояние души было и у его товарища Димы Бикбаева. Он запутался в себе, не знал, к чему стремиться, какими чувствами руководствоваться при решении того или иного вопроса: как творческого, так и личного. Ему казалось, что он находится в огромном коридоре, а впереди видит лишь темноту, и, сколько не иди, а света впереди не видно…
Пройдя из ванной в комнату и увидев лежащего на кровати Влада, он вздохнул. Немного помолчав, опустился рядом с ним.
- О чём думаешь? – нарушил тишину вечера Дима.
- А, – Влад неоднозначно махнул рукой, – так…
- Страдаешь?
Соколовский изобразил удивление.
- С чего ты взял? – наконец, проговорил он. – Почему сразу страдаю? Просто задумался. О жизни…
- Как страшно жить, да? – попытался угадать Бикбаев мысли друга.
Влад почему-то не улыбнулся.
- Ладно, Владиус, ты не обращай на меня внимания, – вздохнул тот. – Под этим псевдо-юмором я сам стараюсь скрыть переживания. И свои невесёлые мысли…
- Слушай, – неожиданно решил сменить тему или просто разрядить обстановку Соколовский. – Я тут вспомнил девушку, которая у тебя была давным-давно…
- Ксюша?
- Да, – кивнул он. – Она что, так куда-то и пропала?
- Нет, должно быть, она до сих пор живёт в Буэнос-Айресе, – ответил Дима.
- Должно быть? Когда вы с ней, кстати, расстались?
Бикбаев пожал плечами и уставился в потолок.
- Официального расставания у нас с ней, вроде как, и не было, – сказал он после паузы. – Мы давно не виделись, наши отношения зашли в тупик. У неё появилась какая-то обида, я ушёл в себя. Мы так ничего и не решили, и в один прекрасный день просто перестали созваниваться…
- Значит, возврата к этому уже нет? – сделал вывод Влад.
- Не знаю, может, она в глубине души ещё надеется что-то вернуть, но… я-то давно понял, что чувств уже нет, они испарились. У меня давно появились чувства к другому человеку. И они-то никак не погаснут до сих пор…
- К Насте? – и так зная ответ, спросил Соколовский.
- Конечно, – тяжело вздохнул Дима. – Но только эти чувства причиняют мне лишь боль, и ничего другого. К сожалению. Она никогда не обращала на меня должного внимания. Как будто не видела. И до сих пор не видит. Я для неё – пустое место. Особенно теперь, когда творятся такие дела…
- Мы любим тех, кто нас не хочет видеть, – философски изрёк Влад. – К сожалению, так часто бывает…
- Да, Соколовский, судьба у нас такая, – пробормотал тот и закрыл глаза. Но всё же задал вопрос:
- А ты… тоже до сих пор любишь её?
- Кого?
- Как будто и сам не знаешь. Риту…
- Я не знаю, – покачал головой Влад. – Даже не хочу об этом думать. Нет желания.
- Ты тоже устал, – согласился Бикбаев. – От наплевательского отношения к себе. Она тебе достаточно крови портила, а ты всё терпел и терпел. Ей-богу, мне бы твоё терпение…
- Всякому терпению когда-то приходит конец, – сказал Соколовский. И, помолчав, признался:
