Размышляя так, и не теряя друг друга из вида, мы медленно и осторожно подобрались на дистанцию в двадцать метров. Дальше только открытое пространство, выходить на которое желания нет, так как автоматчик явно насторожился. Изменив положение тела, он подобрался, перехватил автомат поудобнее и зыркает глазами в разные стороны. Летний лес полон разнообразных звуков, успешно заглушающих создаваемый нами шум, но чем-то мы себя все-таки выдали, раз он заволновался. Давать время, что бы он успокоился, необходимости не было. Преодолевая последние метры, я отчетливо расслышал визгливо гнусавый голос одного из дезертиров, что «работая» под блатного запугивал молодого красноармейца, стиравшего белье.
– Давай, давай старайся, – явно работая на дружков, гнусавил он, – что бы ни капельки комиссарской крови не осталось. А то мы из тебя быстро Машу сделаем.
И он непристойными жестами, под гогот своих товарищей, стал показывать, как он это будет проделывать, демонстрируя разные позиции с воображаемым партнером. И почему люди, изображая из себя представителя криминального мира, начинают разговаривать как парни с «УралМаша» в пародиях «Уральских пельменей»? Как человеку отдавшему работе в криминальной полиции более двадцати лет, мне приходилось общаться с огромным количеством людей, естественно, что творческой или рабочей интеллигенции среди них было немного. Основной контингент имел то или иное отношение к криминалу, но вот лиц с таким противным голосом я встречал немного. И, как правило «гнусавые», о воровской романтике имели представление только со слов старых «сидельцев», но старательно пытались воспроизвести их поведение, добавляя свое понятие о крутости.
В моей практике был один курьезный случай, когда такой «авторитет» собрал вокруг себя группу малолеток и, увлекая их байками о «тюремном рае», втянул в совершение краж из дачных домиков. Они таскали ему ворованное, а он перепродавал, оставляя себе почти весь навар, как бы на «общак». А поддерживая ореол загадочности и таинственности, придумал ритуал «вхождения в воровскую элиту» через целование его в задницу. Пацаны, под впечатлением рассказов, подкрепленных кучей наколок на теле, легко в это поверили и регулярно прикладывались к не самой лучшей части «авторитетного» тела. Колония для несовершеннолетних, не смотря на все старания администрации, наверное, самая жесткая в плане взаимоотношений и дурацких традиций. Если бы пацанята «заехали» туда с таким ритуалом в биографии, их бы ждал ад. Пришлось постараться, объясняя им необходимость держать это в тайне от малолетнего контингента колонии.
Услышано и увидено было достаточно, что бы сомнений в дезертирстве этих бывших красноармейцев не оставалось. О действиях мы договорились заранее, цели распределили, осталось дать преступникам последний шанс на добровольную сдачу. Прикрыв рот ладошкой, я постарался направить звук так, что бы казалось, что я нахожусь правее своего местоположения.
– Граждане дезертиры! Вы окружены сотрудниками особого отдела армии! – Прокричал я достаточно громко, что бы быть услышанным. – Немедленно лечь на землю лицом вниз…
Внутренне я настроился на диалог в стиле Глеба Жеглова, когда они брали банду «Черной кошки». Даже фразу приготовил типа: «С тобой свинья говорит командир Красной Армии». Но меня прервали выстрелами. Причем стрелять стал тот, кто разговаривал «визгливо-гнусавым» голосом, чего я меньше всего ожидал, так как оружия у него до этого не видел. Выхватив откуда-то револьвер, и удерживая его, как обычно это делают «цветные» в американских фильмах, он начал палить, яростно нажимая на курок, из-за чего ствол дергался как сумасшедший. О прицельной стрельбе тут не стоило и думать, а вот нарваться на шальную пулю можно было вполне. Поэтому разгуляться я ему не позволил, прицельно выстрелив одиночным в ногу. Раздавшаяся рядом очередь перечеркнула вскочившего на ноги автоматчика, не давая ему возможности, навести оружие в нашу сторону. Остальные замерли на месте не понимая что происходит, но после того как заорал, схватившись за ногу раненый и скрючившись упал застреленный Тытарем, они дружно повалились на землю, не помышляя о сопротивлении.
– Лежать суки, не двигаться! Работает ОМОН, – заорал я, и уже не маскируясь, продрался сквозь кустарник на открытое пространство, направив ствол автомата на дезертиров. Господи, что я несу, какой ОМОН, нет такой структуры, и долго еще не будет. Сейчас ОсНаз рулит. – Руки на затылок. Замерли на месте.
