Евразийский Союз, 2625 год. Население разделено на группы, «официальные статусы». Наиболее влиятельный статус – технократский. Технократы держат в руках политическую власть и управляют компаниями – промышленными гигантами, обеспечивающими людей почти всем необходимым.Самый бесправный и презираемый официальный статус – маби, носители так называемого «вируса Мабиуса». Из-за высокой приспособляемости к неблагоприятным условиям большинство людей воспринимает маби как угрозу и относится к ним с подозрением, а подчас и враждебно.Вот почему для представителя этого статуса намерение работать в технократской компании, мягко говоря, необычно. Но именно такую цель ставит перед собой маби Брэтали Сальваторе. И ему удается её достичь – он получает место инженера локального виртуального пространства в компании «Мегалит».Его карьера складывается успешно. Но отношение технократов к нему остается предвзятым. К тому же, престижная работа – еще не все в жизни. Сальваторе начинает понимать, что технократы поддерживают локальные военные конфликты за границей и работорговлю – для них это постоянный рынок сбыта оружия. Он знакомится с людьми, которые не принимают существующего положения вещей, и пытается найти для себя новые ориентиры. Возможно, эти поиски помогут не только ему…
© ЭИ «@элита» 2016
Споры о субъективности и объективности вторичны. Начало всегда там, откуда мы смотрим. А природа наша такова, что смотрим мы изнутри себя.
На поезд Гай Юлий чуть не опоздал. Лишних десять минут сна, очередь в метро – в результате от станции «вокзал Нитт Лэйта» до нужной платформы пришлось, где можно, бежать. А где нет – пробиваться сквозь толпу, усиленно работая локтями и извиняясь.
Посадка уже закончилась. Едва Гай Юлий заскочил в вагон, как двери закрылись, пол под ногами дрогнул, и поезд, набирая скорость, устремился в тоннель.
Пассажиров в его купе оказалось двое – мужчина средних лет и парень помоложе. Вошедшая минутой позже проводница их документы проверять не стала. Значит, оба едут не отсюда, из Сейпио, а из более северного Валла-Вэлида.
Всю дорогу через мультиполис проделали по тоннелю. Вырвалась из-под земли серо-серебристая стрела поезда только за чертой города. Стёкла тут же залил дождь.
Отопление барахлило, температура в вагоне была почти уличная. Но Гая Юлия это не слишком беспокоило. Регулировка термовосприимчивости – один из первых пунктов его ФИОрг-списка.
За полдня пути соседи по купе обменялись от силы десятком слов. Мужчина в кресле возле окна большую часть времени дремал. Козырёк его бейсбольной кепки был низко надвинут, воротник куртки поднят, глаза скрыты очками с тёмными стёклами. Парень в чёрной майке с картинкой на груди и накинутом на плечи пальто слушал музыку через наушники. Рисунок на его майке – ярко-красная роза, стилизованная под витраж – наверняка символ какой-нибудь музыкальной группы.
Пока вдали виднелось морское побережье, можно было смотреть в окно. Но когда начались подступающие к самым путям рощицы, это занятие потеряло всякий смысл. Деревья сливались в сплошную зеленоватую полосу. Гай Юлий отвернулся и закрыл глаза.
– Тебе бы с ним встретиться, – сказала женщина. – Поговорить.
– А как его найти, мастер Ида? – спросил Гай Юлий.
Она улыбнулась. Вокруг глаз появились тонкие лучики морщинок.
– Поезжай в Катакарану завтра же. Там видно будет.
– Ясно. Только вот слышал я всякое… Что, вроде бы, и нет такого человека вовсе.
Женщина рассмеялась лёгким беззаботным смехом.
– Ты слышал, а я видела. Этого самого человека. Много раз. И однажды, давно, когда жила в Катакаране, даже привела его туда, куда он решил пойти.
– Вы жили в Каране?
– Да. Долго. Вернулась сюда недавно. Потянуло в родные места… – она плотнее запахнулась в шёлковую шаль цвета морской волны. – А знаешь, я ведь тебя помню.
– Правда, мастер?
– Правда. Хоть мне тогда всего четыре года было. Моё полное имя, кстати, Ида Кин.
– Аркентон Кин был вашим отцом?
– Да.
Гай Юлий узнать Иду, конечно, не мог. Когда он в прошлый раз приезжал к сейпианским психологам, видел здесь нескольких детей. Но которым из них была она – ни за что бы не догадался. С тех пор прошло почти семьдесят лет.
– Я поеду в Катакарану.
– Вот и хорошо. Это хорошее начало, Джулиус.
– Гай Юлий, – поправил он.
Внезапно всё вокруг окутала туманная пелена, в которой уже не разглядеть лица Иды Кин. Земля ушла из-под ног. Гай Юлий падал… хотя знал, что на самом деле не двигается с места. Такие ощущения бывают, когда сознание открыто и добровольно не противодействует посторонней воле. Так себя чувствуешь, когда тебе ставят клип.
Но это уже было, было совсем недавно…
С этой мыслью он проснулся.
Разбудил Гая Юлия шум. Молодой человек открыл дверь купе. Наушников на нём уже не было.
– Обедать идёте?
– Угу, – утвердительный кивок.
– И я пойду. А вы?.. – Гай Юлий посмотрел на «бейсболку». Тот покачал головой:
– Я не голоден.
Когда вернулись с обеда, парень достал из рюкзака какой-то журнал и принялся перелистывать. Заинтересованный Гай Юлий пригляделся к обложке. Прочтя заголовок, сразу понял, что к чему. Не знать о конкурсе, который катакаранский «Мегалит» устроил на должность инженера-виртуальщика, было просто невозможно. О нём твердили и писали во всех медиа-средствах. Неудивительно: компании редко принимают служащими людей «со стороны» даже на такие вполне рядовые вакансии. Обычно кандидаты на освобождающиеся места заранее есть на примете у руководства.
Парень держал в руках информационное издание. Журнальчик затрёпанный, перечитывали его явно не раз. Гай Юлий прикинул в уме: поезд прибывает в Карану завтра вечером. Кажется, завтра вечером там собираются конкурсанты.
Он пристально оглядел своего попутчика. Пожалуй, стоит попытаться. Может быть, не случайно они оказались в одном купе…
– Едете в Катакарану?
Молодой человек поднял глаза от журнала. Помедлил немного, потом всё-таки ответил – утвердительно.
