Оружие мое сложено в мешок; как выразился Мартин, не стоит шокировать попутчиков. Все, кроме арбалета и ножа Рала. Оказывается, в моем возрасте не принято обучать ребенка магии, а из оружия допускается использование только ножа, лука и арбалета. Короче, можно заниматься охотой, ну и мясо ножом резать не возбраняется. И одели они меня соответственно, как ребенка. Куртку велели снять, и надевать только при движении каравана, а на остановках ходить в рубахе и штанах, причем босым, и ремень заставили спрятать под рубаху, надев ее навыпуск. Хожу, в общем, как маленький, беззащитный ребенок. Мои товарищи боятся неизбежных придирок и расспросов от благородных путников. Оказывается, детям крайне нежелательно покидать свой дом. Они всегда рассматриваются как легкая добыча, и если родственники не в состоянии защитить ребенка, то его обычно крадут или просто внаглую забирают.
Ходить босиком мне не понравилось, и я надел свои любимые сапоги; плюнув на конспирацию, достал из багажа футболку и безрукавку, переоделся. Так и сижу, смотрю на огонь, перебираю пальцами струны и напеваю песню Розенбаума: «Белым-белым полем дым…»
Мартин сердится на мое самоуправство, но молчит, Хэрн про себя смеется, но в семейные разборки не лезет.
Мне хорошо, радостно, настроение на высоте… Вот на этой радужной ноте и увидел я, повернув голову в сторону алтаря бобика, кавалькаду из четырех всадников, что шагом ехали по дороге от него к нам через брод, и тут же услышал досадливое восклицание Мартина:
— Боги! Ну за что такое невезение?!
Старший маг первой сотни гвардии императора, лейтенант гвардии барон де Жэлье по прозвищу Бешеный на своем любимом чалом иноходце Буром, красивом, статном племенном жеребце породы велес (что практически не уступала по своим качествам другой, но менее распространенной и от этого более дорогой породе лошадей валес) неспешно трясся по дороге через опасный участок, контролируемый древней тварью, которая наводила ужас на окрестные земли.
«И не обойти и не объехать их, удобный для проезда участок суши со всех сторон подпирается где скалами, а где непроходимыми болотами. Много здесь, на этом пятачке земли, пропало достойных и смелых воителей и магов. Поговаривают, что совсем недавно пропала неразлучная троица. Два галла и один канн. Причем канн был магом не из последних и очень известной личностью в Империи, как, впрочем, и его попутчики. Галлы были одними из лучших мастеров школы меча магии Заката, а это — сила, — думал он. — А потом проезд закрылся на целых три дня, и такое магическое возмущение произошло в этот отрезок времени, что даже боевые монахи со своим настоятелем примчались на проверку, и говорят, что после посещения алтаря настоятеля вынесли отсюда на руках без сознания».
И сегодня они сами ждали разрешения пройти в течение всего дня, и только под вечер проход раскрылся. Сбегал сержант Уцмэрх, преподнес хранителю подарки — специально в канцелярии императора на это дело выделили деньги — и два коротких меча из сокровищницы, работы древних мастеров. Один преподнесли сегодня, а второй оставили на тот случай, если придется возвращаться этим же путем. Мало ли, вдруг герцог не захочет открывать портал, ведь он до сих пор обижен.
Но ведь герцог сам первым прислал своих гвардейцев к императору в качестве парламентеров. А теперь вот и гвардейцы Империи следуют по самому короткому пути в столицу герцогства с ответным визитом, и в качестве доброй воли и наилучших намерений, надеясь загладить небольшое недоразумение в виде войны между государствами (подумаешь, какая мелочь), везут древний артефакт.
Артефакт темной магии, реликвия, оставшаяся со времен ушедших богов. Поговаривают, нынешняя герцогиня — магистр магии, причем именно темной магии, и она обожает такие штучки, хоть и не в состоянии сама ими воспользоваться. Ведь этими артефактами могут пользоваться только гоблины, по-простому гоблы, а вот для людей и других разумных они бесполезны.
