Я впервые за все то время, что нахожусь здесь, вышел за охранный периметр бобика. Внешне ничего не изменилось, те же почва и песок под ногами, тот же лес, растущий по берегам реки, тот же воздух, влажный от рядом ревущего водопада. Но настроение уже совсем другое: у меня — радостно приподнятое, постоянно счастливо улыбаюсь улыбкой идиота, а вот спутники мои, напротив, настороженные, взвинченные, и закрадывается при взгляде на них подозрение, что путешествие наше не будет таким уж прекрасным, как я его себе напредставлял.
Весело горит огонь, дело к вечеру, и, если в ближайшее время никто не появится с той или с другой стороны, схожу к бобику, проведаю.
Недели эти запомнились бешеными сборами, постоянными спорами Хэрна и Мартина по поводу того, что нужно брать с собой, а что нет. И последней инстанцией, к которой обращались спорщики, был я, как третейский судья разбирая каждый случай неприглядного упрямства двух баранов — одного старого, а другого молодого. Вещей набралось, тех, что каждый запланировал в обязательном порядке взять с собой, просто уйма, и никто не хотел уступать, с пеной у рта доказывая свою правоту. Если Хэрна больше все же тянуло к хозвещам и он собирался забрать всю посуду, книги, одеяла, одежду и доспехи, остатки шкуры монстрика, его мясо и все припасы, то Мартин сгреб все доступное оружие, что нам досталось на шару и то, что подарили бобику. Тузик откровенно издевался по ночам над будущими путешественниками, задирая их советами о том, что они могли позабыть взять с собой в своих сборах, а я во весь этот ночной кавардак не вмешивался, тихо сидя себе на краешке алтаря, терзая и мучая свою любимую гитару.
В конечном счете решили, что возьмем то, что сможем увезти на своих лошадях, а сами пойдем пешком и в ближайшей деревне постараемся приобрести крепкую телегу или фургон, запряжем своих лошадей породы валес. Мартин, кстати, подтвердил их достоинства: что они породистые и стоят весьма немало. Мы с Хэрном поедем на телеге, а Мартину в таком случае достанется катар. Но Мартин такому раскладу, оказалось, мягко говоря, не рад. Почему, не знаю, но своего пегого красавца отдавать в тягловые он категорически не хотел, хотя и соглашался с тем, что с двумя запряженными в телегу лошадьми уйти при необходимости от погони у нас шансов будет больше.
Упаковали все припасы, которые Хэрн готовил на зиму, зимние вещи, минимум посуды, забрали все одеяла, сшитый из шкур тент. Из доспехов только то, в чем каждый был сейчас и выбрал его себе сам. Мы с Хэрном красовались в кожаных штанах и куртках из кожи монстрика, Мартин выбрал себе после моего предложения оставить доспех лейтенанта гвардии пока здесь кожаный доспех неплохой выделки, который носил эльф, и кольчугу, что была в мешке одного из галлов. Из одежды кроме зимних вещей — по запасному комплекту нижнего белья, запасные штаны, рубашек штуки по две на каждого, куртку и безрукавку. Все остальное барахло Хэрн аккуратно сложил в нишу в спальне.
Оружие тоже подверглось самому тщательному отбору. Я забрал с собой засапожники, оба томагавка, арбалет, шест, нож мага каннов на пояс, два кинжала гномьей работы, которые подарил нам герцог, комплект метательных ножей, щит, сделанный Хэрном, багер, только без кинжалов (Хэрн пообещал в первой же деревне, где будет кузня, изготовить из лезвий кинжалов или мечей, что у нас были, стальные наконечники всем нам, да-да, он и Мартина подсадил на багеры, но об этом потом расскажу), пять снаряженных магазинов к арбалету в подсумке и болты россыпью, штук двадцать. Про свой черный кинжал и не упоминаю, я даже сплю с ним.
Хэрн упаковался не хуже. Шест, он же будущее копье, с привязанным к нему мечом; багер, также с мечами, арбалет с парой магазинов и болты россыпью, штук двадцать, пара подаренных военными кинжалов на поясе, которые отдал ему я, там же примостился нож, что в свое время чуть не превратил его в жертву, засапожники, щит и комплект метательных ножей «гориллы».
