— Граф, прекратите нести чушь, — резко перебил его я, перейдя на эльфийский, — вы, видимо, недопонимаете! Это именно мы, простые путники, хотели бы услышать от вас объяснения по поводу вашего омерзительного поведения и попытки сделать нас рабами; ну а со мной, дорогой граф, вы и ваша компания пытались совершить и вовсе ужасные вещи!
О, да они еще и краснеть умеют! Не ожидал…
— Итак, господа, чем же вам так не понравились трое мирных путников, то есть мы?
— Не имею чести знать, с кем разговариваю! — вклинился в беседу второй пленник, и тут же я почувствовал непринужденное давление на мозги. Вот гад, еле живой, а пытается своими умениями помешать мне.
— Вы, кстати, тоже еще не представились. И если граф успел себя назвать, то у вас такой возможности еще не было. И прошу вас, уважаемый, прекратите попытки воздействовать на меня или моих друзей магией. Во-первых, вы еще очень слабы, и мне пришлось вас слегка подлечить, чтобы этот разговор вообще произошел. Во-вторых, я уже предупреждал, что такое воздействие заводит наши переговоры в тупик, вследствие чего вы превращаетесь в трупы. Ну и наконец, в-третьих, вы находитесь на алтаре, хозяин которого просто может обидеться на несанкционированное применение магии, и обидится он до такой степени, что просто съест вас. Оно вам надо?
Бледный от болезненного состояния маг побелел еще больше… я думал, придется откачивать, но нет, удержался в сознании, бедняга.
— Итак, господа, не слышу разъяснений ваших действий. — Я подчеркнуто протокольным тоном, языком и формулировками разговаривал с дворянами — как на заседании суда. Первым проняло мага, действительно умнейший человек.
— Прошу простить нас, уважаемый, — вернул мне он такое обращение, — меня зовут барон Дэйв де Жэлье, прозвище Бешеный, я лейтенант гвардии и являюсь старшим магом первой сотни гвардии императора; нас отправили к великому герцогу Ергонии в качестве посольства для попытки остановить войну и создать условия для заключения мира.
Он умолк, и молчание затягивалось. Первым не выдержал бобик:
— И вы утверждаете, что такое поведение сейчас в мире является нормой? Я имею в виду захват пленников! И использование детей вместо женщин. Хотя и с женщинами нельзя так обходиться, тем более против их воли.
Гвардейцы и вовсе потеряли вид, скрючились, опустили головы, боясь поднять глаза.
— Вы совершили низкий поступок, господа, в особенности по отношению к ребенку, посему вашу участь будет решать именно он. Я бы вас, на его месте, просто уничтожил, падаль не имеет права на жизнь! — громовым голосом произнес бобик.
Гвардейцы тряслись от страха, вернее — ужаса, но попыток применения магии больше не было. И снова бобик показал себя тонким психологом — так подготовить мне плацдарм для последующих действий! Ведь, как объяснял Тузик, в мире не существует клятвы сильнее клятвы крови, никакая другая не может приостанавливать ее действие и отменять те условия, на которых она принята.
Я медленно и торжественно обвел взглядом пару трясущихся разумных и, ничего умнее не придумав, начал так же, как начинал в свое время разговор и с Хэрном, и с Мартином:
— Вы жить хотите? — Вопрос на общем прозвучал резко и громко. Мартину ведь тоже интересно, а я не хотел, чтобы Хэрн отвлекался на перевод разговора для Мартина, и так ситуация накалена до предела, в любой момент у гвардейцев от страха тормоза могут отказать, и последствия этого могут быть катастрофическими.
«Бешеный» барон поднял голову, пронзительно посмотрел мне в глаза. Да-а… эти ребята так просто не сдадутся, их надо пугать до дрожи. Вот и командир его подтянулся, смотрит на меня, оценивает. Что ж, пугать так пугать. Я медленно завел руку за спину и из ножен вытащил черный кинжал. Так же медленно положил его перед собой и с усмешкой оглядел пленников. Хм! Ребята умеют держать удар, командир лишь щекой дернул; явно знакома им эта вещица. Я опустил взгляд на кинжал… ага, понятно, чего они так испугались: глаза монстра на рукояти горели зеленым огнем. Это что-то новенькое, раньше такого не бывало, а тут… Странно, на заметку.
— Жить мы хотим, но и узнать условия хотелось бы.
— Вы не в том положении, чтобы обсуждать условия. Скажу одно: ошейники вы наденете только тогда, когда сами этого захотите.
— И все же? — Барон перевел взгляд на спокойного Мартина.
Мартин пожал плечами, кивком указав в мою сторону.
— Я лучше умру, чем стану рабом!.. — прохрипел граф, при этом дернувшись всем телом.
— Спокойнее, граф: если бы нам нужен был раб в вашем лице, вы бы об этом и не узнали, а жили бы скотинкой всю вашу дальнейшую жизнь. Сколько там вам ее осталось? А тут речь идет только о клятве крови, и ни о чем больше…
А вот сейчас реакция была быстрее: маг попытался ударить атакующим плетением, а командир порвал веревки на локтях, но руки освободить не успел — его немного опередил удар Мартина по голове, отправивший его в нирвану. Хэрн держал возле шеи мага кинжал, плетение поглотил алтарь.
— Ну что же вы, барон: я ведь вас просил, а вы… нехорошо!
