Наставив палец на лоб третьего, но не касаясь его, я просканировал всю информацию, доступную мне. Жизнь альфы пролетела передо мной в ускоренной перемотке.
Так. Так. Не то. Не то. О! Вот! Орсельн! А это… дети… Тот самый «материал» о котором говорил мне целитель, предлагая протезирование глаз. Дети где-то здесь в Майнау. Вообще отношение к детям в здешнем обществе весьма трепетное. Достаточно сказать, что сирот здесь нет. Вообще. Омеги чадолюбивы, их истинные альфы часто находятся под эмоциональным влиянием своих омег. Поэтому с усыновлением или приёмом в семью детей проблем нет. И тем страшнее была полученная информация: изъятие органов, рабство, подпольные бордели для любителей всевозможных извращений. Похоже, повышенная эмоциональность частенько срывала крышу и альфам и омегам.
Едва отойдя от полученной информации, я снова обратил внимание на третьего альфу.
А что если так? Опять прòникнув в организм альфы, я выкрутил чувствительность до максимума и, сверля голубоватым телекинетическим буром, начал разрушать его зубы, пытаясь добраться до нервов.
Во-от. Класс! Больно, просто пиздец как и крови нет. Из раззявленного рта альфы натекала слюна, раскрытые глаза, которые я не давал закрыть, были полны слёз.
Деревянные глазки, почему вы так странно смотрите на меня?
О! — пришла мне в голову мысль, а давай-ка мы из тебя анатомическое пособие сделаем! Скелет, например. А что? Это ж так здорово! Всё, решено. Делаем скелет.
Пережав сосуды конечностей, я быстренько, убрав при этом чувствительность подопытного, сделал круговой телекинетический надрез вокруг левой плечевой кости едва её касаясь. С влажным чваканьем, стараясь не выливать кровь, скопившуюся в руке, начал как чулок выворачивать мягкие ткани, скатывая их валиком и спускаясь вниз к локтю. Альфа задёргался, глядя на меня безумными расширенными глазами. Что такое, мой золотой? Больно? Быть не может! Я ж тебя лучше любого морфия обезболил. Не должен ты сейчас ничего чувствовать!
Проверив, я убедился, что урод действительно не чувствует боли. Страх! Дикий, сводящий с ума животный ужас терзал его мозг! Хх-а-а! О-о-х! Кайф-ф!
Но!
Но!
Сейчас вот эта тварь сойдёт с ума и станет скучной.
Много ли удовольствия доставит очистка до скелета пускающего слюни животного?
Я подошёл к распятому на стене последнему альфе и погладил его по влажной от испарины щеке. Ну что ты, мой хороший, что? Всё у тебя теперь хорошо будет — транслировал я ему успокоение, одновременно продолжая стягивать до конца мягкие ткани с его руки.
Суставы пришлось оставлять целыми — иначе скелет разваливается.
Снятое запустил телепортацией далеко-далеко в лес. Зверюшкам тоже кушать хочется.
Ослепительно белые, идеально вычищенные ещё тёплые кости радовали глаз. Альфа судорожно выдохнул и шумно сглотнул, облизав губы, по-прежнему неотрывно глядя на меня.
Провернув операцию на левой руке и убедившись в своих способностях к препарированию, я теперь уже одновременно сноровисто очистил оставшиеся три конечности, избавившись от снятого тем же способом.
Ну что, третий, хочешь посмотреть на свои руки и ноги? Давай гляди! Я повернул голову пришпиленного альфы вправо и влево. Посмотрел? Продолжим.
Сделав разрез поперёк туловища под диафрагмой, я пережал полые органы и крупные сосуды, прижёг мелкие и начал освобождать от плоти кости таза и удалять всю брюшную полость вместе с органами, телепортируя отделённые ткани на этот раз уже в Северный океан — я прямо чувствовал как куски кожи, мышцы, желудок, поджелудочная железа, кишечник, печень, почки, селезёнка, мочевой пузырь плюхаются, где-то далеко в море, вздымая холодные брызги и тут же окрашивая воду кровью.
А что? Красиво получается. Но вот дальше… До сердца дойду и сдохнет…
А и чёрт с ним! Я быстро дочистил скелет, не став удалять глаза, головной и спинной мозг. Руки мои дрожали, середина груди горела огнём — смерть сразу двоих принесла мне удовольствие и силу. Тёплые ещё кости не могли стоять и мне пришлось доламывать немудрящую мебель, чтобы раскрепить весь скелет на стене. Вдруг тело моё задрожало от наслаждения — пока я возился с третьим, первый, оставленный без надзора и моей помощи в дыхании, задохнулся. Энергия его жизни перешла ко мне.
А! Ладно! В другой раз внимательнее буду. Прослежу.
Теперь Эльфи. Что с ним? Вроде как, после жаркой ебли ожил и его самосознание вернулось к нему. Сука! Да что ж как обидно-то! Какие-то уроды моего омегу выебли, а ему только лучше стало! Ещё и кайф получил от этого. Валяется вот теперь без сознания.
Эльфи лежал с подкатившимися глазами на топчане, заменявшем кровать, покрытом какими-то, бывшими когда-то белыми, тряпками. Из его худенькой несчастной попки натекла целая лужа спермы через так и не закрывшийся до конца сфинктер ануса. Бессознательный омега окоченел от холода — в комнате было довольно прохладно.
Протянув руку в его сторòну, я сдёрнул его телекинезом с топчана и, обняв как маленького ребёнка, прижал к своей горячей груди, укрыв дополнительно крыльями.