— «Чш, чш, чш, подожди, подожди. Это я так просто сказал. Имел в виду, что у нас с тобой всё получились — опять заворковал я. — мне теперь для общения с тобой не надо сознание терять».
— «Давай я тебе песенку спою:
Напел я припев известной песни, почему-то на латыни, бог весть откуда пришедшей мне в голову.
— «Господин мой Макс, звёздное небо… смотрите… оно меняется».
— «Ульрих, ты должен знать, что пока я в сознании, я не вижу звёзд у себя в голове».
— «Как жаль…»
В результате операции проведённой мастерами Тилорном и Абрахасом мои зубы были восстановлены. Для восстановления мошонки был взят лоскут кожи с левого бедра и проведена пластика. Ужасный ожоговый шрам в промежности был иссечён и на его месте была сформирована мошонка, всё было сделано аккуратно и эстетично.
По словам мастера Тилорна осталась одна операция — пластическая реконструкция языка, для этого надо будет брать мышечную ткань из правого бедра — с левого брали кожу для мошонки.
На левом бедре следов от взятия кожи не осталось — искусники-целители всё зарастили.
На следующий день после операции, мастер Тилорн осмотрел меня и Янка получил здание по массажу моей промежности той же мазью. В чём всё-таки он оказался мастером, так это в проведении массажа. Ручки у него были небольшие, крепкие и очень нежные. Каждый раз, когда он делал мне массаж я млел. Теперь ему досталось делать массаж моей промежности.
В санузле находился стол на котором Янка делал мне массаж. Я взгромоздился на него, лёг на спину, согнул ноги в коленях и раздвинул их.
Погрев руки и набрав в них немного мази, он пальцами правой руки провёл от сфинктера вверх до мошонки и дальше по члену. Член мой не функционировал, об эрекции Ульрих забыл выйдя из пубертатного возраста, а я, будучи в этом теле, никогда её не видел и не чувствовал. Тем не менее чувствительности он не утратил. Мастеру Тилорну удалось из моей кожи бедра создать некрупную гладкую аккуратную мошонку пропорциональную размерам члена и сохранить пещеристое тело члена полностью, причём надежда на возможность эрекции, с его слов, была. Совершая круговые движения кончиками пальцев обеих рук, Янка постепенно двигался от сфинктера заднего прохода к основанию члена и обратно. Совершал он такие движения неоднократно, доставляя мне удовольствие. Кровь прилила к оставшимся у меня органам малого таза, вызвав ноющую боль в пересечённых нервных окончаниях, и неожиданно выяснилось, что у омег, оказывается, есть аналог бартолиновых желёз, только расположены они вокруг анального отверстия.
Заканчивая движения руками от сфинктера к головке члена, Янка каждый раз нежно обхватывал член обеими руками и осторожно вращательными движениями смещал их к головке члена.
Выделившаяся смазка и мазь смешались и образовали восхитительный аромат — невероятное сочетание розы, нарцисса, фиалки, ландыша с небольшой примесью терпкости бергамота и спелости сладкого персика. Облако аромата окутало нас с Янкой. Его лицо разрумянилось, большие глаза неотрывно уставились на моё богатство, небольшие ушки покраснели. Ещё несколько движений и руки Янки задрожали. Массируя член, он стал сильнее его сжимать на грани боли. Из головки члена потянулась тягучая нитка смазки, намазываясь на руки Янки. Ещё немного, он задрожал и сквозь зубы выдохнул:
— Ох-х, оме… не могу больше.
«Эге, да он на грани. Ещё немного и он на меня трахаться накинется. Так, стоп. Нам этого не надо».
Я приподнялся и остановил его, схватив за руки. Янка виновато потупился и не смотрел на меня. Взяв полотенце я стал вытираться от остатков мази. Запах уменьшился. Я бросил полотенце на край ванны, накинул халат и вышел из ванной комнаты.
Сел в кресло и стал прислушиваться к своим ощущениям. Член к сожалению не встал. Через полуоткрытую дверь ванной было видно, как Янка схватил брошенное мной полотенце и прижал его к лицу, вдыхая запах.
Когда-то в одно из своих посещений мастер Тилорн принёс колокольчик с ручкой для вызова слуг. Взяв его, я позвонил. Янка поспешно бросил полотенце и кинулся ко мне. Как обычно, не углядел и запнувшись пролетел через всю комнату и растянулся у моих ног.
Надо сказать, что этот парень стал моим настоящим другом, настолько, насколько это возможно в моем положении. Спустя несколько дней после моего появления в замке, он уже многое знал обо мне. Смышленый малыш, хоть и растяпа. В отличие от Янки Фридрих всегда держался на расстоянии и в конце концов дело кончилось тем, что его присутствие стало меня раздражать.
Сидел, долго разглядывал свои руки, а что с моими ногтями происходит-то? Непорядок. Поднявшемуся Янке показал на ногти. Он понял, закивал — сделаем, оме.