Безумные, всё понимающие глаза прислужника с расширенными чёрными зрачками смотрели прямо на него. Дитрич облизал пересохшие вдруг губы. Чай… мы, чай пьём…
Рука с аристократично тонкими пальцами нащупала на столике чашку. Не выпуская горячую руку прислужника, омега сделал глоток остывшего чая. В голове немного прояснилось. Ох-х…
— Господин Дитрич, а ещё ведь другие способы есть. Не только минет…, - Зензи тоже чуть остыл, но так и продолжал близко-близко сидеть рядом с хозяином, не отнимая своей руки из его горячей ладони.
— Потом, Зензичка, потом расскажешь. Я… мне… Отдохнуть надо, — прошептал Дитрич не глядя на прислужника.
— Ну потом, так потом, — легко согласился Зензи, — я пойду?
Дитрич кивнул.
Омега поднялся с диванчика, провокационно виляя попкой, прошёл через пропитавшийся феромонами кабинет Крафта к двери и, обернувшись на неотрывно смотревшего на него Дитрича, одними губами чмокнул воздух, лукаво, во весь рот улыбнулся и вышел.
Дитрич облегчённо выдохнул. Этот Зензи, он…
Господин! — ожгла внезапно пришедшая мысль, я совсем забыл про него! Ох, слаба плоть, слаба. Дитрич в ужасе шевельнулся на диванчике. В попке хлюпнуло. Омега закрыл опущенное лицо ладонями. Я слаб… И должен быть наказан!
Медальон качнулся на бархотке.
— Господин мой, я должен быть наказан! Я виноват! Я вас забыл! Я…, - истерично шептал омега, сжимая медальон.
— Только я решаю, виноват ли ты! — рокочущий голос Господина заставил спинку омеги покрыться мурашками, руки заходили ходуном — Только я решаю наказывать ли твоё тело!
— Я понял, Господин мой… — ответил сползший на пол на колени Дитрич.
Однажды я проснулся ещё затемно. Сдвинул повязку на лоб (спать приходилось в повязке — глаза-то не закрываются). Одолевало какое-то беспокойство. Веник спал — до его утреннего кормления было ещё далеко. Эльфи, отвернувшись к стене и обняв себя за плечики, вжался в меня спиной и спал, посапывая во сне.
Да что ж такое-то?
Машка, услышав, что я проснулся, вылезла из домика и посверкивая глазами смотрела на меня в темноте — я видел её тёмный силуэт на фоне окна светлого из-за лежащего за ним снега.
Перебрав связи Сиджи и Юта убедился, что и с ними всё в порядке.
Мочевой пузырь запросил моциона и я, натянув на босу ногу сапоги и накинув тулуп, выбрался из дома.
Вот оно!
В воздухе стоял непередаваемый запах. Запах оттаявшего после сильных морозов снега, запах, пьянящий посильнее чистого медицинского спирта (хотя он чаще всего лишь 70 градусный). Запах оттепели. В воздухе пахло весной. В вышине ходил верховой ветер. Мотал вершины голых чёрных деревьев. Глухо, влажно шумел в крòнах редких елей и сосен. По тусклому ночному небу прòносились клочья облаков. Где-то недовольно орали разбуженные ворòны. Весна шла на побережье Северного моря. Весна…
Конечно, будут ещё метели. Будут и морозы. Но… Всё! Мы перезимовали!
— Эльфи, вставай! — ворвался я в дом.
Омега завозился под одеялом, застонал, захныкал. Начал тереть глаза.
— Да вставай ты!
Я поддёрнул его почти голую тушку (стринги не в счёт). Сунул растопыренные лапки в сапожки, не взирая на недовольную мордочку, запахнул его зябнущие мощи тулупом и мы с ним вышли на веранду, а затем на тропинку в сторòну туалета. Из тулупа торчали две головы. Моя, с белыми лохмами, и тёмненькая головка Эльфи.
— Оме! — канючил Эльфи, — холодно. Ну что вы как в казарме — вставай и всё!
— Да ты посмотри только, — толкнул я Эльфи голым животом, острые озябшие соски омеги упёрлись в меня.
— Ну что там? Опять что-нибудь придумали, да? А теперь мне показываете? — недовольно бурчал Эльфи.
— Эльфи, весна пришла. А ты всё спишь! Посмотри вокруг. Воздух понюхай! — воскликнул я, дивясь и возмущаясь непонятливости омеги.
— Да я кроме вашего запаха ничего не чувствую, — продолжал бурчать омега, уткнувшись носом прямо мне в грудь. Разница в росте между нами была уже в целую голову — за зиму я ещё немного подрос (Улькиному телу на момент моего появления всего девятнадцать лет было).
— Да развернись ты! — жамкал я омегу через тулуп.
Пыхтя и что-то бормоча себе под нос, Эльфи развернулся, вдохнул весенний воздух, закинул голову вверх.
— Оме…, - прошептал он в восторге, навалившись на меня спиной.
Я молча стоял рядом с ним тоже задрав голову и глядя в небо.
Машка выбралась вслед за нами. Мявкнула. Недовольно дёрнула хвостом. Потопталась по мёрзлым доскам веранды, повернулась к нам спиной, оттопырив хвост, свесила мохнатый задок за край настила. Зажурчало.
Эльфи, наблюдая происходящее, толкнул меня попкой:
— Оме, мне тоже надо…
— Пойдём, горе ты моё, — повлёк я омегу к краю площадки.
— Оме! Вы со мной что ли? — упёрся Эльфи, — Я сам. В дом меня ведите, я оденусь.
— Да ладно, скажи мне, что я там нового увижу? — чуть развёл я в сторòны овчинные полы и телекинезом завернул крохотный треугольничек трусиков в сторòну, — Давай, лей быстрее…
Эльфи попыхтел ещё немного, но видя, что я не сдаюсь, выдал желтоватую струйку в сугроб ниже по склону.