Демон этот, с которым я так энергетически потрахался, имел неоднократный опыт размножения. И сейчас, получается он перекинул в меня, как в наиважнейшего оплодотворённых зародышей. Шарики вокруг моего ядра демонической энергии — это они. Потом между ними разовьётся конкуренция, выживут сильнейшие, а слабые будут поглощены более удачливыми товарищами. И всё это будет происходить внутри меня! Демон, носящий зародышей, должен хорошо питаться, иначе демонический организм не даст зародышам возможности развиваться и, испытывая энергетическое истощение, поглотит их. Поэтому, например, демоны в спячке могут находиться очень долго. Даже вынашивающие зародышей легко переносят недостаток энергии (а чего там, поглотил зародышей и готово!).
Зная всё это, средний хезрет был очень рад, что я не ушёл или не убил его сразу. Дотрòнувшись и слившись со мной в экстазе, он получил возможность (как он думал) дать своему потомству стать старшими фезы или вообще высшими обон.
Выход зародышей происходит через кожу. Она лопается пузырями и в этих-то пузырях и выходят подросшие демонята. За новорождёнными родитель не ухаживает. Мелочь сбивается в кучу и в этой куче у них опять конкуренция — сильные жрут слабых. По крайней мере, так у средних хезрет. Как это выглядит у старших фезы и высших обон сдохший, наконец-то, демон не знал.
Ну вот, оказывается, достаточно израсходовать всю демоническую энергию и резорбция обеспечена. А то, чёй-то я, как-то не готов демонов рожать. Связался с чёртом по глупости и залетел по полной программе. Сколько их хоть там?
Обратив взор на свою энергетику начал считать крутящиеся вокруг серо-голубого ядра шарики. Раз, два, три… шарики крутятся, поглощают энергию из ядра. Некоторые, столкнувшись, сливаются, становятся крупнее. Как ртуть, честное слово! Считал, считал, сбивался, начинал снова. В общем, около трёх сотен есть точно… Охренеть! Нет, не так. ОХРЕНЕТЬ!
Срочно лететь! Из информации полученной из головы демона стало ясно, что полёт в наибольшей степени расходует энергию. Вот до пещеры долечу — резорбция как раз и сработает. Высажу эту проклятую энергию в ноль. А остальное… Тело, я имею в виду. В Лирнессе подлечусь как-нибудь… мне лет бы десять протянуть, Веника на ноги поставить…
До крайности взволнованный произошедшим, я, постоянно отслеживая уровень энергии в демоническом ядре, окружённом переливающимися перламутром шариками, беспорядочно махал крыльями и мчался на север.
Где-то там мои омеги…
Сначала пришла Боль. Она увеличивалась, становилась плотнее. От неё, как от солнца, отлетали в сторòны протуберанцы и всполохи. Там, куда они дотягивались, рождались новые источники боли. Которые уже в свою очередь раскидывали по сторòнам щупальца. Соединяясь с соседями. Становясь одним целым. Одной вселенной. Вселенной Боли.
Боль родила Крик. Заполнивший собой всё вокруг. Крик боли и страха. Страха перед болью. Крик становился громче, усиливался и стал второй опорой, позволившей зацепиться хоть за что-то. Опоры срезонировали и лопнули, родив сознание кричавшего человека. Он лежал на жёстком ложе, скрючившись и вопил прòнзительным голосом. Воздух в легких закончился, крик прервался, человек сделал резкий вдох. Закашлялся. Гортань ожгло. Человек рефлекторно замер, а потом сделал еще один резкий полувдох. Сознание окончательно вернулось в тело, и он задышал. Жадно и глубоко.
Руки стали лихорадочно, в страхе, ощупывать остальное тело. Тело откликалось остывающими вспышками боли. Последними шевельнулись ноги.
«Цел! Я цел!» — ярко возникла внутри человека мысль. — Я жив!»
Человек расслабился и обмяк. Его слух оторвался от тела и впитывал теперь окружающий мир. Мир был тёмен. Постепенно мир стали заполнять звуки. Сначала это был один сплошной гул. Потом слух человека стал выделять отдельные звуки. Рядом двигаются, разговаривают. Кто? Человек пошевелился.
Боль была начеку. Прòнзив всё тело, она опять породила истошный крик. Сцепив зубы до хруста, человек встал на четвереньки и как младенец пополз. Его шатало. Руки подгибались. Голову обносило туманом. Через два-три шага голова человека упёрлась во что-то твёрдое.
— Оме, оме, лежите! Да что ж такое-то? Куда вы, оме…, - услышал человек рядом с собой знакомый голос. Маленькие мягкие руки придержали человека и попытались уложить. Оме? Кто это? Это он?
Оме…
Вспышка осознания выбила из тела остатки сил.
Оме…
… Я это. Я…
Я помнил путь до башни. Всё отложилось в памяти давно ставшей близкой к идеальной. Каждый поворот ущелий. Каждый перевал. Можно сказать, узнавал в лицо каждый куст убогой растительности мимо которого мы пролетали на самолёте.
И специально поднимаясь как можно выше, так, что в груди ломило от недостатка воздуха и затем бросаясь вниз до головокружения и свиста в ушах, я расходовал энергию демонического ядра окружённого перламутровыми шариками.