Брунс, искусник, что командовал на Первом Западном пограничном таможенном посту, потянулся, зевнул — надо идти, смотреть кого пропускать в Лирнесс. Опять. Как и много лет до того и ещё долго-долго после. В своё время Брунсу не хватало денег на обучение в схоле и после её окончания ему пришлось подписать пятидесятилетний контракт на службу схоле и городу. О-хо-хо-хо… жарко, пыльно, скучно.
— Эй, Велтен, признавайся, кого пропустил? — преувеличенно весело воскликнул Брунс, входя в домик таможни.
Велтен засуетился, пряча глаза — всем известно, что искусника не обмануть:
— Да вот тут, ваша милость, крестьянишки вино да масло с рыбой везли… Я и взял как положено…
— Крестьянишки, говоришь? — Брунс прошёлся по душной комнате скрипя половицами, Великая Сила говорила ему, что крестьянами тут и не пахло. Искусник прошёл. Чего-то магичил в домике. Чего хотел-то? Если только…
Проверка! Его проверяли!
— Показывай, кого записал! — Брунс сунулся в талмуд с корявыми записями с кляксами чернил и отпечатками пальцев неаккуратного Велтена.
— Да вот… вот писал же…, - Велтен уставился в пустую строку журнала, — он деньги дал…, - Велтен полез в ящик стола, — вот десять крейцеров (я специально заплатил как за две телеги)…
— Как он выглядел? Вспоминай!
— Ну, это… высокий…, волосы тёмные, плащ серый, сапоги…, - альфа путался, пытаясь извлечь из вдруг ставшей дырявой памяти образ того, кого он так опрометчиво пропустил без ведома начальника.
— Вот, демоны! Да под такое описание полгорода подходит! Ну, смотри мне, Велтен! Если мне нагорит от начальства, я с тебя шкуру спущу!
— Да что, ваша милость, я ничего…, - ага, шкуру спущу, как же, с себя сначала спусти, думал альфа, как спать в сиесту, так его милость Брун, а как работать, так Велтен.
Деревянные колёса гремят по мостовой, я сижу в двуколке сзади, свесив ноги. Поскрипывают колёса, качается привязанное сзади водопойное ведро. Из-за плеча выглядывают блестящие глаза любопытных омег. Вокруг множество пёстро одетых людей. Дети, альфы, омеги. И все одеты ярко. А омеги, зачастую, просто провокационно. Красный, синий, жёлтый перемешиваются в самых неожиданных сочетаниях. Какой только одежды не встретишь! И моя кожаная шляпа с широкими полями, закинутая на спину и висящая на шнурке, на фоне местной одёжной эклектики совсем не бросается в глаза.
Машка, не посчитавшая для себя возможным пройти таможню вместе с нами и перед постом сквозанувшая в заросли пыльных кустов, вызывая удивлённые возгласы лирнессцев, бодрой рысью с высоко задранным хвостом нагнала повозку, вскочила в тележку и пристроилась рядом с Сиджи.
Я спрыгнул с двуколки, поравнялся с возницей:
— Давай-ка, любезный, вези к постоялому двору, — я похлопал его по руке, усиливая гипнотическое воздействие.
Слишком дорогой нам не надо, но и в какой-нибудь «заряженный» притон тоже категорически не хочется — были уже в таком — в гостях у Оппо.
— А вот, ваша милость, есть тут «Голова кабана», управляющий человек достойный и хозяин искусник. Кормят хорошо и чисто у них. А уж чтобы безобразия какие… Ни-ни…
— Ну, давай туда вези…
Яркий разноцветный город уступами лежал в излучине огромного мелководного залива тёплого, почти тропического моря. Неширокие мощёные камнем улицы укрытые пятнистыми шевелящимися тенями от листьев и духмяных хвойных веток причудливо изогнутых деревьев разбегались вверх и вниз, так, что крыши домов выходили своими склонами на вышележащую улицу и наполняли её потоками воды во время тёплых, ласковых, по преимуществу ночных дождиков. Раскрашенные плиты каменных тротуаров, расписанные диковинными цветами, уютные домики и дворики, засаженные раскидистыми деревьями и причудливо вьющимися лианами, такие, что вот прямо в них бы и жил, вазоны и горшки с никогда не перестающими цвести диковинными цветами которыми заставлены приветливые крылечки и подоконники окон, беломраморные дворцы знати и Совета города, общедоступные галереи искусств, парки со свезёнными во всего света деревьями и цветущими растениями, лёгкая воздушная архитектура общественных зданий и Общественной библиотеки, портал в схолу у самого берега среди лазурной воды между резных летящих арок, бледного, как бы светящегося изнутри, мрамора и как великолепная доминанта над городом, далеко в сторòне, в конце залива — теряющаяся в дымке, плывущая громада, на много сотен метров в высоту, дворца с золотым куполом главного зала Схолы искусников и огромным водопадом питавшимся от многокилометрового акведука, искусно спрятанного между скал и прихотливых зарослей специально выращенных гигантских деревьев.