Наклонился. Надолго приложил губы ко лбу. Во-от… Теперь тебе сон приснится. Хороший сон… Ну, как я понимаю хороший сон. А сниться Гризелду будет безумно-дикий секс с оме Ульрихом. До сломанных ногтей, сорванного от визга горла и обморока от оргазма… оргазмов…
Напоследок не отказал себе в ещё одном маленьком удовольствии. Протянув широко растопыренную ладонь над грудью спящего, её серединкой коснулся самой вершинки соска. Поводил кругообразно. Сосок тут же закаменел, а Гризелд вздохнул во сне. Серединка ладони, там, где её коснулся сосок, нестерпимо, так, что захотелось зажмурить глаза, если бы это для меня было возможно, зачесалась, засвербела невыносимо.
Всё! Хватит!
Я бесшумно поднялся и телепортом вышел сразу на мостовую, за калитку.
Пройдусь немного, а там у меня есть ещё один дом…
… Там тоже спали. Лизелот внизу — у него была своя спальня в доме Лисбета. А хозяин спал на втором этаже. Куда я и поднялся по деревянной натёртой воском лестнице.
Вот и кровать, возле которой я сидел в тот раз, когда Лисбет «обслушался» музыки и рассказывал о Спартаке.
Беру тот же самый стул. Сажусь рядом, как тогда…
На Лисбете та же миленькая пижамка с котиками и закруглёнными краешками воротничка, обшитого тесьмой. Он крепко спит, лёжа на боку и сжав кулачки на груди. На лицо спящего падает свет уличного фонаря и я невольно любуюсь Лисбетом, настолько он мне кажется милым.
Наклоняюсь к спящему. Голова кружится так, что с трудом удерживаюсь от того, чтобы не упасть на него. Носа моего достигает светлый запах иланг-иланга и чистой кожи. О-х-х…
Осторожно целую в висок и одновременно с касанием губами подкрепляю сон целителя. Вынув из кармана одну из диадем Шиарре, одеваю её на голову Лисбета, расстегнув пуговку пижамки, застёгиваю и поправляю на груди колье. Пуговка застёгнута, а на руки омеги одеваются браслеты, на пальцы кольца — всё это составляет единый комплект — платина и бриллианты.
Ну вот, всё закончено. Сажусь на стул — отдышаться. Поправляю волосы Лисбета, сбившееся одеяло. Спи…
Вернувшись домой, сел на стул в саду и задумался.
Что-то я ещё хотел?
А! Точно!
Захватив в швейной мастерской рулон кальки, перехожу в столярку и начинаю, накидав эскиз на листе бумаги, творить. Во все сторòны летят щепки. Буковые бруски распускаются на тонкие ламели. Из них режутся тонкие планочки и на специальном шаблоне изгибаются нервюры. Нервюы мочу водой и тут же сушу пирокинезом, закрепляя изгиб. Соединяемые планки обматываются нитками, мажутся клеем, подсушиваются пирокинезом, а я сижу на высоком стуле и только направляю работу телекинеза. Делаю для завтрашнего показа артефакторам схематическую модель планера. Каркас обтягивается калькой, в специальные отверстия в фюзеляже вставляются металлические грузики. Умостив планер на пальце, центрую его. По времени всё это заняло час…
Оставляю планер сохнуть до утра, возвращаюсь в дом. Заглядываю в спальню к Эльфи. Тот лежит на спине, раскинувшись на кровати. Спит. Прохожу, сажусь. Долго смотрю на спящего омегу, потом перехожу на энергетическое зрение. Вижу, как мерно вздымается грудь Эльфи, как в такт дыханию движется диафрагма, смещаются и снова возвращаются на место желудок, печень. Вижу, как ребёнок, лежащий головкой к тазу, тоже спит, засунув крохотный пальчик в рот. Я не целитель и разобрать кто это — альфа или омега не могу, а наружные половые органы младенцев идентичны.
Поправляю одеяло — чтож вы раскидываетесь-то так! Потянувшись через лежащего омегу за одеялом, услышал, как во сне Эльфи стонет:
— Оме-е…
Только бы не проснулся! Спящий омега поворачивается в несколько приёмов — мешает живот, на бочок и неожиданно захватывает в кулачок прядь моих волос.
Как в зимовье! — прòнзает меня мысль и острая жалость обливает кровью заколотившееся в груди сердце. Выдохнув и с трудом взяв себя в руки, осторожно вытягиваю пучок волос из руки Эльфи…
Поднялся к себе струдом. Последняя моя ночь… Уснуть всё равно не удастся… А собственно, кто такие были эти девки, которые решили, что мне придётся помирать завтра, вернее уже сегодня? Откуда они там? Призрачных зверей и птиц помню и они были именно призрачными. Пропал лес, пропали и звери. А эти не были призрачными. Прям, как настоящие были. Руку протяни и потрогай. А с чего я, собственно, взял, что они правы, а? Я даже остановился на лестнице с занесённой на следующую ступеньку ногой. Одна из девок золотоволосая, другая — черноволосая. Это что-нибудь да значит. Сторòны Силы? Как в Далёкой далёкой галактике? Или нет?
Так и не придя ни к какому выводу, вошёл в свою спальню. Веник спит, уже привычно раскинувшись на спинке. А Вививан так и не сомкнул глаз.
— Ну, что ты, Вивочка, не спишь? — я, не раздеваясь — только спихнул с ног сабо, завалился на кровать и засунул руки под голову, глядя в потолок.
Омега завозился под тонким одеялом, придвигаясь ко мне.