Голова Шута была запрокинута так, чтобы стоявшее в центре неба жгучее белое солнце било прямо в глаза, веки его были растянуты вверх и вниз, и раскаленное светило стало опускаться все ниже и ниже… Все жарче, все горячее… Вот оно уже закрывает небо и начинает выливаться в глазницы, и заполняет череп, и вытекает через уши, обжигая лицо, шею и плечи… И вдруг погасло, и наступила тьма. Тьма была и после того, как Шута привели в сознание. Он облизнул сухие губы…
Тьма, сплошная тьма, Палач! Как возможно в такой кромешной ночи отыскать хоть что-то!.. И Шут попытался улыбнуться.
А может быть, Шут напряжёт свой слух и в шуме вокруг различит то, что происходит с ними со всеми?..
Чья-то рука легла Шуту на плечо, и он узнал знакомую шершавую ладонь Палача.
Шут-шутище! Это я, Палач, твой старый друг, Шут-шутище! Я же хочу, чтобы всё было хорошо. Я хочу болтать с тобой по вечерам и слушать твои смешные истории, после которых легче становится Палачу… Шут-шутище! Еще не поздно. Прислушайся. Пойми, для нас всё кончено… Шут-шутище! Прости меня, Шут… И Палач, удерживая Шута за круглый белый воротник-жернов отсек ему оба уха.
А потом, терпеливо ожидая, пока Шут придёт в чувство, стоял и плакал, опершись о топор.
Шут подполз к Палачу и прислонился спиной к его ноге, чтобы можно было сидеть… С этого бы и начинал, Палач, а не с каких-то нелепых, лживых обещаний… Только очень хочется пить…
Шаман снова коснулся бубна.
Бам-м!
Три!
Палач кивнул, и перед Шутом оказалась большая чаша прохладной воды.
Пусть принесут Шуту тонкую соломинку — он хочет поиграть сначала в свою любимую игру.
Палач кивнул, и у Шута в руках оказалась тонкая соломинка.
Шут склонил свое прекрасное лицо над чашей, и кровь стала капать в неё и капала до тех пор, пока чаша не наполнилась до краёв. Тогда Шут взял в рот конец соломинки, а другой конец её опустил в чашу… И взбурлил, и вспенил кровавую жижу остатками своего воздуха, и начал выдувать большие мутно-кровавые пузыри, и они поплыли в неподвижном от зноя пространстве.
И Шут улыбался своей затее… Разве не нравится Палачу любимая игра Шута? Видит ли он, куда летят эти пузыри? Они летят по прихоти неба, и там, где опустится последний из них, там и следует искать выход… Не правда ли, весёлая игра?.. А мутно-кровавые пузыри все плыли и плыли в неподвижном воздухе.
И Палач понял, что Шут от боли и пыток лишился рассудка, и нет в нём больше никакого проку. И взмахнул он своим надувным топором, чтобы прикончить Шута.
И топор сделал это.
И не стало больше на свете его Шута-шутища. Он прекратил своё существование в этом мире для того, чтобы потом снова возникнуть (когда только?) в другом обличье (каком только?) и дурачиться, озадачивая всех своей тайной…
И осыпался голубыми огоньками Палач. Остался от него только шаперòн, ставший вдруг серым и почему-то напомнивший своими чёрными пустыми глазницами незабвенное привидение-с-мотором.
Бубен Шамана, его конь, ударил снова.
Бам-м!
Ожил бубен. И Шаман погоняет его колотушкой, ударяя чаще и чаще. Путешествуя и перебирая миры один за другим. И вот уже гудит, ревёт бубен в его руках.
И очнулся Дракон в глубинах личности. И пугая золотистый шар Ульриха, и извиваясь презренной змеёй между остатков колонн, извернулся и окутал своей аурой всё, что осталось от его невольного избранника и хранителя. Забавного краткоживущего.
Серебристые волосы Великой Силы всколыхнулись. Да пребудет с тобой моё благословение. Да пребудет с тобой благодать моя… Прощай… любимый сын мой…
Фиолетовый круг портала вдруг вспучился, надуваясь и лопнул, выпуская белое жгучее пламя, сметавшее всё и превращавшее камни, песок, землю, хезрет и единственного среди них фезы в стеклянную пустошь. Потоки Силы всколыхнулись, расступились кругами, как вода, а портал сжался в ослепительную точку и снова взорвался, выбрасывая в этот раз энергию взрыва вверх, в мутное, пыльное небо…
Эпилог Оме закинул биландер сначала прямо в лагуну. Но потом, поразмыслив и посоветовавшись с Ютом и Ёрочкой, Сиджи вернул его на постамент. По образцу, который они делали в путешествии на острова, были сооружены мостки и все желающие спокойно выбрались из биландера на песок — остров в архипелаге Вольных островов.
Особых восторгов ни у кого не было — прибывшие понимали, что причина их появления здесь — нападение демонов на родной город.
Выпуская людей с корабля, Сиджи пояснил, в какой сторòне находится Лирнесс и люди, исследуя остров или занимаясь своими делами, нет-нет да поглядывали на восток.
Гризелд, немного отошедший от своих страхов и переживаний хлопотал около Руди. Альфа пришёл в себя, и используя свой небольшой опыт целителя, подлатал организм, зарастил открытые прижжённые оме Ульрихом раны, на левой, отсутствующей наполовину руке и на щеке. Между ними установилась связь истинных и сейчас Гризелд с любовью из собственных рук поил своего будущего супруга, а тот благодарно улыбался, задирая шею повыше — спина оказалась сломана.