Джеффи чувствовал странное оживление, эдакий мотивирующий задор. Приятно осознавать, что перед лицом смертельной опасности они с Эмити – совсем как персонажи из фэнтези-романов – проявили смекалку и какую-никакую компетенцию. Парень, зарабатывающий на жизнь починкой старых радиоприемников и жалеющий, что не родился лет на сто раньше, парень, которого бросила жена, парень и его маленькая дочь, которая к тому же ростом не вышла, – оба сумели выжить и не попасть в плен, хотя еще немного, и враг схватил бы их, схватил бы и заковал в тяжелые цепи. Вот это отвага! Вот это боевой дух! Джеффи понял, что у них все получится. Они сумеют вернуться из этой мрачной Америки в свой родной и гораздо более приветливый мир.
Отпрянув от поилки, гарпия бросилась к Эмити с таким видом, словно собиралась вырвать ей глаза. Джеффи метнулся наперерез, схватил женщину за вязаную кофту, развернул лицом от себя и толкнул так, что старушка завалилась на клумбу красных и фиолетовых первоцветов. Раньше он и подумать не мог, что способен так грубо обойтись с женщиной – более того, женщиной, которая ему в бабки годится, – но также не предполагал, что жизнь сведет его с гордой гражданкой полицейского государства, готовой убивать за свои убеждения.
– Ты слонс! – заявила Эмити.
На мгновение Джеффи и впрямь поверил, что он «самый лучший отец на свете» и дочь за ним как за каменной стеной. Страх его ни в коей мере не поуменьшился, но самоуверенность заметно выросла – пожалуй, даже до опасных размеров.
Между этим и следующим участками не было каменной стены вроде той, которую они с Эмити одолели всего лишь минуту назад. Была железная сетка, а перед ней – заросли барвинка, камнеломки, пахистахиса и хориземы. Не успел Джеффи задуматься, стоит ли перебираться на соседний двор, как за сеткой появились двое полицейских. У одного в руке был пистолет.
Старик, завывая, пытался встать на ноги, а жена его плевалась лепестками примулы.
В конце участка была ограда с калиткой, а за ней – переулок. В переулке стоял черный фургон.
Бежать на улицу тоже было нельзя: там колесил автомобиль с громкоговорителем, предупреждающий местное население о нашествии врагов народа.
Из фургона начали выбираться люди в черном. Полицейские в соседнем дворе бежали к металлической сетке. По затянутому тучами небу прокатился далекий раскат грома.
Джеффи схватил Эмити за руку и помчался по дорожке через английский сад, через патио, где стояли белые кованые скамейки и висели белые кашпо с цветущими фуксиями, к задней двери дома. Нужно было спрятаться, всего лишь на четырнадцать секунд. Достать ключ, запустить его и вернуться домой.
Они вбежали в дом. Джеффи захлопнул дверь и задвинул засов.
– Куда? – спросила Эмити, затаив дыхание.
– Наверх, – ответил Джеффи. – Они же не знают, что мы просто телепортируемся отсюда. Сначала будут обыскивать первый этаж, так что времени должно хватить.
– Вот бы здесь не было злой собаки, – с тревогой заметила Эмити, когда они направились к двери, определенно ведущей в коридор.
– Не будет здесь злых собак, – пообещал Джеффи, толкнув дверь (та открывалась в обе стороны).
Собаки действительно не было, но в прихожей обнаружился самый неприятный член этого семейства.
Поначалу Эмити казалось, что Земля 1.13 очень похожа на первичную Землю, если не обращать внимания на экономику, переживающую не лучшие времена, да странную секту, адепты которой питают страсть к черной форме и дурацким вязаным шапочкам. Но девочка ежеминутно подмечала все новые и новые отличия, и нельзя было угадать, какая странность скрывается за углом – или, как в нынешнем случае, в прихожей чужого дома. В книге Страшилы Эда Харкенбаха говорилось, что параллельных миров бесчисленное множество и все эти миры невидимы один для другого и отличаются друг от друга самым непредсказуемым образом, а когда имеешь дело с бесконечным числом различий, будь готов встретить что-то из ряда вон, совсем уж невообразимое. Эмити об этом забыла, и папа тоже. Неудивительно, если подумать, сколько всего приключилось с ними с тех пор, как библиотечный псих в черной пижаме заявил, что Снежок не входит в список разрешенных домашних животных.
Папа торопился к выходу из кухни. Шагая следом, Эмити сунула руку в правый карман джинсовой куртки, чтобы удостовериться, что ее пассажир с достоинством пережил все испытания, выпавшие на его долю. Снежок с готовностью прижался к теплой ладони.
Выходя из дома, адские бабушка с дедушкой погасили свет. Из-за пасмурной погоды на кухне и так было темновато, а теперь, когда в окна забарабанил дождь, стало еще темнее.
Дверь скрипнула, и Эмити с папой вышли в коридор. Света там было еще меньше, чем на кухне. И тут отец с дочерью застыли как вкопанные, поняв, что рядом кто-то есть.
Мальчик стоял на выходе из коридора в прихожую. Справа от него была арка, слева – лестничный пролет, за спиной – входная дверь, а рядом с ней – окно. Свет за окном был водянисто-серым, из-за чего очертания детского силуэта казались смазанными. Ребенок был совсем маленький, но стоял набычившись, в угрожающей позе.
