Получив первую пулю, Фолкерк пошатнулся и тоже нажал на спусковой крючок. Эд услышал оглушительный грохот. Пуля просвистела рядом с левым ухом. Второй и третий выстрелы из «чемпиона» сбили агента с ног. Он выронил пистолет и завалился на пол прихожей. Пережив немало неприятных приключений в мрачных закоулках мультиверсума, Эд напрочь забыл, что такое пацифизм. Он сделал шаг вперед и выпустил еще две пули в лежавший перед ним труп, хоть и понимал, что в этом нет особенной необходимости.
Из темных комнат в глубине дома донеслись встревоженные крики. Эд сунул пистолет в кобуру и взглянул на ключ ключей. Все это время он держал палец на экране, чтобы устройство не перешло в спящий режим. Мишель схватила Эда за руку, и он нажал на кнопку «ВОЗВРАТ».
Серое вещество человеческого мозга, триллионы клеток человеческого тела, в свою очередь состоящие из тысяч белков, безграничные возможности человеческого разума – ясно, что в природе нет организма сложнее. И Эд, и Мишель даже по отдельности вмещали в себя больше гигабайтов информации, чем вся существующая Вселенная. Теперь же два этих потока данных переместились с одной веранды на другую. В обоих мирах дело шло к рассвету, но здесь ночь была значительно тише, чем там, откуда они только что вернулись. Дверь дома была закрыта, а если открыть ее, то не увидишь никакого трупа, распростертого на полу в прихожей.
Чтобы не упасть, Мишель схватилась за перила. Она стояла, понурив голову и пытаясь отдышаться.
Эд спрятал ключ в карман и уселся в кресло-качалку, после чего достал пистолет и заменил магазин на полный. Когда Мишель повернулась к нему, он сказал:
– Я немного иначе представлял себе этот романтический момент.
Потеря близких и семь лет вдовства закалили эту женщину, но к перестрелкам она не привыкла.
– Что это был за человек?
– Джон Фолкерк, гнусный мерзавец. Я уже рассказывал о нем, когда вводил вас в курс дела.
– Он же федеральный агент. Выходит, вы убили федерального агента?
– Он – безнравственная скотина, думающая только о себе. Ради этого устройства он застрелил бы нас обоих: сперва меня, а потом и вас. В том мире он живет лишь ради того, чтобы заполучить ключ ключей, и этот экземпляр вполне бы его устроил.
– А где Джеффи и Эмити? Это же был их дом, верно?
Решив, что случилось самое худшее, Мишель с тревогой повторила:
– Проклятье, где Джеффи и Эмити?
– Чтобы ответить на этот вопрос, нам следует хорошенько поразмыслить.
– Хорошенько поразмыслить? – Мишель нависла над ним. Ее била заметная дрожь. – Почему вы такой циник?
– Я ученый, дорогуша. – Эд убрал пистолет в кобуру. – И обязан полагаться на разум, а не на чувства. Прежде чем приступать к делу, мы, ученые, предпочитаем хорошенько поразмыслить. По крайней мере, некоторые из нас.
– Что, если их взяли в заложники? В собственном доме? Что, если… если их убили?
– Думаю, это маловероятно, – покачал головой Эд.
– Маловероятно? А вдруг? Вдруг они там мертвые лежат?
– Присядьте, дорогуша. – Эд указал на второе кресло-качалку. – Постарайтесь успокоиться.
– На моих глазах только что застрелили человека. Не исключено, что Джеффи и Эмити тоже мертвы. Снова мертвы! Успокоиться? Я до конца жизни не найду покоя!
– Конечно, – кивнул Эд. – Если не постараетесь взять себя в руки.
– С такой стороны я вас не знала. – Мишель подошла к ступеням, обернулась и посмотрела на него. – Стреляете в людей, равнодушно рассуждаете о судьбе Джеффи и Эмити…
– В моих словах нет равнодушия, Мишель. Я мыслю в масштабах мультиверсума, но вы пока что на такое не способны. Даже если в том мире Джеффи и Эмити погибли, не падайте духом. В других вселенных они остались живы.
Мишель молча смотрела на переулок Тенистого Ущелья. Наконец спросила:
– А вы? Вы погибли в том мире?
– Очевидно, нет.
– Очевидно? Почему?
– Если Фолкерк уже убил бы меня, его реакция была бы иной. Он думал, что перед ним Эд Харкенбах из его мира.
– И где сейчас тот Эд?
– Уж точно не в палатке неподалеку от переулка. Думаю, сбежал из города. Предположу, что тамошний Джон Фолкерк перестал его искать. Пожалуй, он и его люди ждали, когда Джеффи и Эмити вернутся домой.
– Почему ждали их, а не вас?
– У меня есть кое-какие соображения на этот счет.
Наконец Мишель подошла к нему и уселась во второе кресло:
– Рассказывайте.
Жилище Дюка Пеллафино понравилось Эмити больше всех остальных домов, в которых она бывала, не считая, конечно, их с папой бунгало. Мебель была чистенькая и в прекрасном состоянии, комнаты уютные и обжитые, так что здесь не страшно было расслабиться и отдохнуть.
На полках было полно книг, а еще Дюк, как оказалось, коллекционировал бронзовые статуэтки собак. Стены были увешаны фотографиями его питомцев. В каждой комнате лежала новенькая собачья подстилка. Похоже, хозяин дома собирался взять очередного пса, как только отойдет от недавней потери.
