Он молод, успешен, знаменит и тщеславен. Он верит, что мир лежит у его ног и все лучшее еще впереди. За ее плечами груз потерь, боли и стойкое убеждение в том, что все хорошее в ее жизни уже было. Сможет ли его вера быть сильнее ее предубеждений? Можно ли склеить разбитое сердце? Легко ли жить там, где тебя нет…
Она
…Заливистый гомон птиц…
…Чей-то громкий окрик и свист…
…Возмущенный гудок клаксона…
…Скандальная ругань дворняг…
…Пьянящее благоухание сирени и цветущих каштанов, пропитанное янтарными лучами солнца…
Шум пробуждающегося города врывается в раскрытое окно вместе с теплым майским ветром. Как не хочется открывать глаза… Сейчас послышится звук льющейся из крана воды, протяжное щелканье электроподжига газа на кухне и торопливые мужские шаги… Она встанет, и сонно шлепая босыми ногами по паркету, поплетется в сторону ванной комнаты. Дверь откроется и на пороге появиться он… Уткнувшись носом во влажную после душа грудь, она будет стоять так несколько минут, закрыв глаза, упоенно жмурясь, вдыхая запах мыла, пены для бритья, лосьона и неповторимый, терпко-горький аромат мужчины. её мужчины… Широкие шершавые ладони с длинными узловатыми пальцами, такие родные, такие до боли близкие, осторожно лягут на спину и затылок, бережно поглаживая, успокаивая, не давая окончательно стряхнуть с себя остатки сна. Прохладные губы коснутся макушки, посылая волны колких мурашек по всему телу.
— Просыпайся, котенок.
— У-у, — она с шумом вдохнет воздух, еще сильнее прижавшись к горячему телу мужа.
— Ты опоздаешь, — мягкий хриплый баритон зазвучит, как музыка.
— Побудь со мной еще, — слова сорвутся с губ и, словно стеклянные шарики, падая на кафельный пол, разобьются о звенящую пустоту.
— Не могу… ты же знаешь.
— Пожалуйста, останься, — шепчет она.
— Я люблю тебя, — яркий свет слепящим клином встает между ними, и голос тает в белоснежной дали вместе с расплывчатым силуэтом.
— Не уходи…Мой сон, моя иллюзия…
Открыв глаза, Аня будет долго смотреть в потолок, вспоминая мягкость его прикосновений, умиротворяющую ласку его голоса и запах… Она помнит его сквозь время и бесконечную боль расставания.
— Андрюша… — в уголках глаз появятся тяжелые, соленые капли и, скатившись к вискам жемчужными дорожками, повиснут на темных, спутавшихся прядях волос. Рука машинально потянется к вырезу ночной рубахи, привычно нащупывая тонкий ободок обручального кольца на цепочке. Это её любимое время суток, он всегда приходит с рассветом. Светлый образ будит её каждое утро, не давая сорваться в бездну тьмы и отчаяния. И эти короткие сны, такие живые, такие осязаемые, наполненные его бесконечно родным теплом, улыбкой — еле заметной, едва касающейся милых губ — солнечными лучиками морщинок, ползущих из уголков глаз, и нежностью, обволакивающей её словно в кокон, защищая от разрушающей душу серой реальности.
— Пора вставать, — она говорит это себе каждое утро, вот уже пять лет, заставляя себя продолжать жить. Сейчас она спустится на первый этаж пустого и одинокого дома, наденет кроссовки, привычно вставит в уши наушники, нажмет кнопку на МР3-плейере, и серое полотно асфальта на полчаса заставит забыть обо всем, просто двигаться, пропуская сквозь себя пыль времени. Ей нравится бег. В этот рассветный час в целом мире для нее не остается никого, только эхо шагов, отлетающее от бетонного покрытия, и ветер, трогающий лицо невидимым крылом. Полчаса забвения…Просто бежать…Просто слушать музыку… Не думать… Не помнить…А потом все вернется на круги своя. Бесконечно длинный день. Встречи. Суета. Снова встречи. Снова суета. Наползающая паутина сумрака, втягивающая её словно пойманную муху в вязкие сети вечера. Затем ночь — стылая, холодная, липкая, одинокая. И снова долгожданный рассвет, и снова короткий миг счастья, затерявшийся маленькой песчинкой в необъятном полотне мироздания…
