— И что ответила королева? — спросила Виана, затаив дыхание.
— Сказала, что после смерти Радиса и принца Бериака… — Белисия осеклась и тихонько вздохнула, вспомнив о потерянной любви; Виана понимала, как тяжело подруге говорить, и терпеливо ждала, когда девушка справится с собой, — она сказала, что после смерти Бериака корона по праву рождения принадлежит принцу Элиму. И еще до того как дикари ворвались в город, королева, вроде бы, велела своим преданным гвардейцам вывести принца потайным ходом подальше отсюда, чтобы он был в безопасности. Во всяком случае, она надеялась, что сыну удастся сбежать, но… — Белисия нервно сглотнула и еле слышно закончила, — Арак поднял висевший на поясе мешок и вытащил оттуда голову принца Элима.
Виана и Дорея в отчаянии вскрикнули.
— Он показал ее королеве и заявил, — со слезами на глазах продолжила Белисия, — что вправе сам носить корону, поскольку на такой голове она не удержится.
Виана заплакала, представив эту сцену, а Белисия, утерев слезы, повела дальше свой рассказ:
— Но королева… королева не пала духом! Говорят, она побледнела как полотно, увидев останки принца Элима, но не зарыдала и не лишилась чувств, а лишь с глубоким презрением смотрела на Арака. А тот настаивал на своем желании жениться на ней и привел какого-то колдуна или кто там у них в племени, чтобы заключить брак по своим дикарским законам.
— И королева согласилась? — ужаснулась Виана.
— Во время ритуала она не произнесла ни слова, да ее согласия никто и не спрашивал. По обычаям варваров мужчина берет себе жену, а женщина не может отказаться, если ее отец согласен. А у королевы нет отца, чтобы он мог говорить за нее.
После обряда королева удалилась в свои покои, а дикари пили и буянили в столовой, отмечая свадьбу короля… А потом Арак пошел в спальню, чтобы выполнить супружеский долг… и увидел, что королева мертва: она лишила себя жизни при помощи стилета.
Дорея и Виана снова приглушенно вскрикнули.
— Не может быть! — сумела вымолвить девушка. — Ты хочешь сказать, что вся королевская семья мертва? Что не осталось никого, кто мог бы оспорить трон у Арака?
Белисия отрицательно помотала головой.
— Он уже позаботился о том, чтобы уничтожить всех дворян, кто мог претендовать на трон. Тех, кто выжил в битве и не присягнул на верность, казнили. Наши отцы… — Белинда разрыдалась не в силах продолжать рассказ.
Виана почувствовала, как что-то сжалось у нее в груди. Она не решилась расспрашивать о судьбе графа Вальневадо, о Робиане и своем отце, поскольку просто не была готова признать, что с ними могло случиться нечто настолько ужасное. Несмотря на жуткую сцену, свидетелем которой она стала во время поездки, Виана все же надеялась, что с вождем дикарей можно договориться, однако от рассказа Белисии девушку бросило в дрожь. Какого милосердия можно ждать от человека, который обезглавил семилетнего ребенка, а потом спокойно показывал эту голову несчастной матери? Виана также не могла забыть стражников Рокагриса, которые погибли, пытаясь ее спасти, и глубоко скорбела о них. Казалось, что все осмелившиеся дать отпор дикарям, были обречены.
— Что с нами будет? — спросила Виана и крепко обняла столь же напуганную Белисию. — Зачем они привезли нас сюда?
— Неужели вам непонятно? — Молчавшая до сих пор Дорея сокрушенно покачала головой. — Королева мертва и не может рожать узурпатору потомство. Он ищет себе новую жену, это очевидно.
Мир Вианы рухнул в одночасье при мысли, что она может стать женой этого ужасного дикаря, вместо того, чтобы выйти замуж за Робиана, как она мечтала с детства. Нет, все эти беды и несчастья всего лишь сон, страшный, кошмарный сон. Виана уткнулась лицом в ладони и горько заплакала. Опечаленная Белисия крепче сжала подругу в своих объятиях.
— Мужайтесь, девочки мои, — только и вымолвила Дорея, не находя иных слов утешения.
Немного погодя, в салон вошли несколько воинов-дикарей и повели дам в тронный зал. Виана шла, крепко вцепившись в руку подруги, словно обеим грозил смертный приговор. Вскоре к девушкам присоединилась и мать Белисии, поспешив выразить Виане свои соболезнования. Графиня смотрела на нее с глубокой жалостью, хоть Виана и сказала, что у нее нет подтверждения о гибели отца и жениха.
Дамы боязливо вошли в двери. На троне, где обычно сидел король Радис, теперь восседал какой-то громила с грубыми чертами лица и острым, проницательным взглядом, водрузивший на голову корону нортийских королей. В отличие от большинства своих воинов, Арак не носил бороды, но в выражении его гладко выбритого лица было что-то устрашающее, и это внушало гораздо больший ужас, чем вид его подданных. Глаза узурпатора оценивающе скользили по толпе стоявших перед ним испуганных дам. Наиболее отважные прикрывали дочерей собой, пряча их от взгляда кровожадного дикаря.
Виана не могла даже шевельнуться. Она стояла, застыв на месте и не сводя глаз с варвара, словно мышь перед змеей, собирающейся ее съесть.
Когда Арак поднялся, Виана с изумлением осознала, что он был гораздо выше и ужаснее, чем показался ей вначале.