— Дорея! — воскликнула она, и в голосе девушки были слышны нотки былой паники. — Олдар едва не… он потерял сознание… Думаю, он умер!
Ничуть не удивившись, кормилица оценивающе взглянула на распростертое тело дикаря.
— Не беспокойтесь, госпожа, ложитесь спать. У нас мало времени. Я помогу вам раздеться.
— Что ты говоришь, Дорея? После того, что было, я не смогу уснуть!
Славная женщина лишь покачала головой и стала развязывать шнурки на платье госпожи. Виана, расстроенная событиями последних дней, безропотно подчинилась, однако удивлению девушки не было предела, когда она увидела, как Дорея небрежно отшвырнула платье в угол и вдобавок разорвала на ней рубашку, обнажив тем самым грудь.
— Что ты делаешь? — воскликнула Виана и постаралась как могла прикрыть наготу.
— Успокойтесь, девочка моя, это для вашего же блага. И помогите мне дотащить вашего мужа до кровати.
— Да ты только посмотри на меня!.. А если он проснется?
— Поверьте, он не проснется до самого утра.
Тихий и ласковый голос Дореи успокоил Виану. Они вдвоем кое-как доволокли дикаря-громилу до кровати и с трудом затащили его на ложе, но Олдар даже не шевельнулся.
— Ты уверена, что он не умер? — с опаской спросила Виана.
— Я налила в кубок сонного зелья, и он крепко уснул, госпожа, — Дорея помотала головой, — но, проснувшись, дикарь должен поверить, что брачная ночь была, иначе он снова попытается исполнить супружеский долг.
Поняв замысел кормилицы, Виана крепко обняла ее и разрыдалась от благодарности и облегчения.
— Ох, Дорея, что бы я делала без тебя?
— Мы еще не закончили, девочка моя, — кормилица осторожно, но решительно отстранилась от воспитанницы.
Виана придушенно вскрикнула, заметив в руке Дореи кухонный нож, но та не вонзила его в дикаря, а чиркнула себя лезвием по пальцу. Несколько капель крови упали на простыню.
— Это послужит доказательством, что вы уже не девушка, — объяснила она. Виана ошеломленно смотрела на красные пятна.
— Но все подумают, что он…
— Пусть лучше думают, чем это будет на самом деле, девочка.
Виана признала ее правоту, хотя еще и не оправилась полностью от потрясения.
— Ты столько сделала для меня, — благодарно шептала она, перевязывая палец кормилицы своим носовым платком. — Это я должна была порезать себе…
— Вот уж нет, — прервала ее Дорея. — Олдар не так глуп, как кажется. Порез на вашей нежной ручке привлек бы его внимание, а то, что старая служанка случайно поранилась кухонным ножом, нарезая овощи для рагу, — обычное дело.
— Спасибо тебе, спасибо, — Виана вновь обняла Дорею. — Я никогда этого не забуду.
Дорея усмехнулась.
— Чтобы муж не пытался снова лезть к вам, я каждый вечер буду давать ему сонное зелье, — пояснила она, — но вскоре он может что-нибудь заподозрить, так что лучше вам к тому времени быть на сносях.
— На сносях? — встревожено переспросила Виана.
— Не взаправду, конечно, — успокоила ее Дорея. — Это будет еще одна из наших нынешних уловок. Цель дикаря — заполучить от вас наследника и, если он поверит, что добился своего, возможно, потеряет к вам интерес. Мы скажем, что в вашем положении нужно соблюдать покой, и несколько месяцев ему придется держаться от вас подальше.
— А что потом?
— Там видно будет, — пожала плечами Дорея.
Это решение пусть и не полностью, но хотя бы частично избавляло Виану от неприятности делить постель с Олдаром.
— Вам придется спать рядом с ним, госпожа, чтобы он ничего не заподозрил, — заметила Дорея, — но не волнуйтесь, среди ночи он не проснется, а утром ему будет так плохо, что он даже руку на вас положить не сможет.
Виану замутило от одной только мысли, что ей придется провести ночь рядом с громилой, от которого воняло вином и потом, но она полностью доверяла кормилице и была готова делать все, что та ни скажет, а посему легла в постель, отодвинувшись как можно дальше от Олдара и повернувшись к нему спиной. Напоследок Дорея внимательно оглядела комнату и, убедившись, что все в порядке, ободряюще улыбнулась Виане и вышла, прикрыв за собой дверь.
Оставшись наедине с мужем, девушка испытывала неимоверный ужас, но изо всех сил старалась лежать неподвижно и уснуть. Она провела так несколько часов, не решаясь шевельнуться, в то время как Олдар спал столь крепко, что, вероятно, не проснулся бы, даже если Виана стала бы прыгать на кровати. Лишь около полудня дикарь дернулся во сне и что-то пролопотал на своем языке. Внезапно пробудившись от собственного храпа, он резко повернулся на кровати и уставился на девушку осоловелыми глазами.
Виана со страхом смотрела на дикаря, съежившись на другом конце кровати. Все ее тело болело от напряжения, но Олдар, одурманенный подмешанным в вино зельем, этого не замечал. Слегка приподнявшись, он озадаченно хлопал глазами, стараясь понять происходящее. Казалось, он растерялся, увидев Виану в своей постели, возможно, потому, что не помнил, как сюда добрался. Затем он заметил, что рубашка на девушке была разорвана, а смятые простыни сбиты в кучу. На простыне были отчетливо видны уже подсохшие пятна крови.