Тот самый драгоценный сок, который дикари добывали из деревьев для большей славы своего короля.
И Ури это знал. Ему были хорошо известны целебные свойства его крови, его сока: именно им он излечил рану на ее плече.
Виана с горечью спрашивала себя, почему Ури так долго скрывал от нее свое происхождение. Хотелось верить, что поначалу юноша не умел внятно излагать свои мысли, а она, в свою очередь, не могла правильно сформулировать вопрос и понять истину, скрывавшуюся за его полунамеками. А позже… позже, возможно, любовь к ней и боль, которую вызывала мысль о расставании, повлияли на его решение хранить молчание.
Ури был деревом, а она — человеком.
Виана глубоко вдохнула. Всякий раз, думая о расставании и невозможности быть вместе с Ури, она чувствовала в сердце резкую боль. Возможно, Ури понял это и не хотел ей говорить… чтобы не заставлять страдать понапрасну. Но он был убежден, что рано или поздно им предстоит расстаться. Когда он собирался сказать об этом?
«Возможно, никогда, — грустно подумала Виана. — Быть может, он хотел таинственно исчезнуть в ночи, уйти в свой лес и больше никогда ко мне не возвращаться».
Виана с трудом сдерживала слезы. Часть ее пребывала в замешательстве от недавнего открытия, но другая восставала против судьбы. Ури мог быть деревом… или был им по происхождению. Но теперь… теперь он был человеком, как она. Теперь они могли быть вместе. Ничто не могло помешать этому, кроме, пожалуй, верности Ури своему народу и его собственных сомнений на этот счет. Виана была готова закрыть глаза на истинную природу Ури, никому не говорить об этом, врать, что он всегда был человеком… лишь бы быть с ним. Но сможет ли Ури отказаться от своего леса… ради нее?
«Спаси мой народ», — попросил он. Придя в самую сердцевину леса, Виана решила, что его народ исчез, то ли спасаясь от дикарей, то ли истребленный ими.
Она не понимала, что пытался сказать ей Ури: его народом были деревья. Поющие деревья, терпевшие ужасные муки от рук дикарей, постепенно выкачивающих из них кровь. Именно их и нужно было спасать.
Быть может… если она поможет Ури выполнить его задачу… он станет свободным и сможет быть с ней.
Но сначала нужно спасти его.
«Странно, — подумала Виана, — колдун с самого начала понял, кто такой Ури, но почему-то испытывал к нему особый интерес. В Дремучем Лесу у него и так целая куча других деревьев, хотя ни одно из них не имело человеческого облика. И все же… чем же Ури отличается от остальных? Его кровь… сок… лучше, чем у прочих? Что колдун собирается с ним сделать? Куда он повел Ури и зачем? Он сказал, что вырвет из его груди сердце. Но ведь это не серьезно, просто выразился так. А если серьезно?»
Девушка с ужасом и горечью осознала, что ничего не может сделать для Ури. Она — пленница дикарей, и Арак приговорил ее к смерти.
Виана задышала глубоко и часто. Она боялась за себя, за Ури… за Нортию. Правду об Ури она узнала слишком поздно. Узнай она раньше… возможно, действовала бы по-другому. Но все ее решения и поступки так или иначе приводили к беде.
«Не все, — напомнила себе Виана и устало улыбнулась. — Я встретила Ури. Снова полюбила. Кто-то, пожалуй, скажет, что Ури — неподходящий жених для знатной дамы вроде меня, но Робиан был подходящим, и что же…»
Девушка закрыла глаза. Она не жалела, что полюбила Ури. Что бы там ни было, оно того стоило. То, что они пережили … не имело цены.
Неожиданно Виана подумала, что, возможно, больше никогда не увидит Ури, и слезы безудержно хлынули из ее глаз.
Виана проплакала всю ночь и бо́льшую часть следующего дня.
Тюремщики считали, что она оплакивает свою жестокую судьбу, которая ожидает ее на закате солнца, но Виана плакала по Ури, по пережитым вместе с ним минутам и по тем, что они уже не смогут разделить. Временами, опомнившись, девушка начинала искать способ побега из темницы, но понимала, что это бесполезно. Тяжелая, прочная дверь была накрепко заперта. Крошечное окошко, через которое просачивался луч света, находилось слишком высоко и вдобавок было настолько маленьким, что пролезть в него было невозможно. В стенах не было ни малейшей трещинки, ни расшатанных плит, а потолком служил цельный камень.
Отсюда не сбежать. Заточение разбойников в королевских подземельях Нормонта было навсегда, иначе сказки, придуманные ею в детстве вместе Белисией, не имели бы счастливого конца.
Когда дикари пришли за Вианой, чтобы вести ее на казнь, она уже смирилась со своей судьбой. Отчасти девушке даже стало легче, теперь можно было прекратить борьбу. Она устала постоянно плыть против течения. Вот только Ури было безмерно жаль. Пока Виану вели к месту казни, она думала, что больше всего хотела бы в эти минуты знать, что с ним все будет хорошо, что кто-нибудь вырвет его из лап Арака и вернет обратно в лес. Ей была ненавистна мысль, что она умрет, так и не сумев ему помочь. По сути, она не только не помогла Ури спасти его народ, но и невольно выдала его врагам.