— Теперь, когда приступ самобичевания прошел, давай я покажу тебе продукты. — Фил распахнул холодильник. Старенький, облезлый, работающий как северный зверь: он был весь покрыт инеем и грозно рычал. — Тут фрукты, овощи, мясо, рыба, сыр. Не волнуйся, сыр не соленый, рыба и мясо не жирные. Крупы и пасту я тоже привез, вот они, — и указал на полку, где стояли рядком банки для специй. Все пустые и грязные.
— Можно приготовить рыбу с рисом и овощной салат. Тебе жареную, мне паровую.
— Это все не в итальянском духе и долго готовится, а я голоден. Предлагаю сделать так: варим таз макарон, едим его с готовым соусом песто, сыром или овощами. В это время в духовке запекается телятина или дорада.
— Ты даже в этом соображаешь лучше меня, женщины, — вздохнула она. — Дай мне десять минут на водные процедуры, и мы приступим.
— Даю.
Она, схватив шампунь и полотенце, унеслась в сад. Там помылась под краном, а хотела корыто набрать, воду нагреть, пятки потереть, но где там…
Когда вернулась в дом, Фил сидел в гостиной и пил розе.
А она-то думала, он начнет готовить ужин. Овощи хотя бы порежет, подходящую посуду найдет. Но нет, сидит себе посиживает, винишко лакает, под музычку головушкой трясет.
— Есть уже не хочешь? — спросила Лида, направившись в кухню.
— Очень хочу. Поэтому скрашиваю ожидание этим дивным розовым вином.
— Мог бы что-то подготовить, — не сдержалась она.
— Нет, дорогая, так не пойдет. Мужчина забил мамонта и приволок его в пещеру, а ты, женщина, готовь.
Можно было поднять феминистскую бучу или начать рассуждать об оптимизации процесса, но Лида не стала. Вместо этого дружелюбно проговорила:
— Но помочь ей убийца момента может?
— Если женщина попросит.
— Будь добр, помой овощи, а я займусь пастой.
— Принято.
Он присоединился к ней после того, как фужер опустел.
— Тебя покоробило мое поведение? — спросил Фил, принимаясь за мытье овощей.
— Немного. Но я быстро поняла, что ты прав. От меня и так толку мало…
— Вообще не то! — в сердцах воскликнул Фил. — Я не в укор тебе сказал про мамонта. И не было цели на место тебя поставить. Я просто дал понять, что норма для меня.
— Кавказское воспитание, ничего не поделаешь.
— И что в нем плохого?
— Ничего. Правильное у тебя воспитание. — Лида успокаивающе похлопала его по накачанной спине. — Просто мне никогда мамонтов не приносили. А если без юмора, то я не привыкла к мужской заботе. Мне это мешает.
— Естественно. Ты все рвешься сделать сама, но у тебя, уж извини, получается не очень.
— Готовлю я, должна признаться, тоже так себе.
— А я вообще не умею, так что ответственность на тебе.
— Как ты говорил? Принято? Отвечаю так же.
Из них получилась слаженная команда. За полчаса приготовили поздний ужин, поставили в духовку мясо для очень-очень позднего (еще и завтрака) и понесли тарелки в сад.
— Ой, забыл кое-что! — воскликнул Фил. — В нагрудном кармане рубахи.
Там оказались елочные гирлянды. Они просто набросили их на дерево, под которым накрывали стол, включили и поразились тому, как здорово получилось. Беседка из зелени и огоньков, в ней круглый стол, облезлая поверхность которого покрыта бело-золотой скатертью-клеенкой, в центре его лампа Аладдина, рядом вино, цветок в горшке, тот самый, купленный у юного фаната «Ювентуса», хрустальные фужеры (их Лида еще днем отыскала в кладовке), огромная тарелка пасты, блюдца с разноцветными овощами. На кухонном подоконнике радио, через распахнутое окно льется музыка. Фил нашел другую волну, там крутили песни Челентано, Кутуньо, Ricchi e Poveri — те песни, на которых Лида росла.
— Я запомню этот вечер на всю жизнь, — проговорил Фил чуть дрогнувшим голосом. — Он прекрасен.
— Да, — согласилась с ним Лида. И она уж точно запомнит этот вечер на всю жизнь, ведь в ней их не так много осталось. — Давай выпьем за него! — И подставила фужер под горлышко бутылки.
— Тебе нельзя, — мотнул головой Фил и отстранил его.
— Глоточек.
— Нет уж, дуй компот. — Он развел в воде засахаренное варенье из роз, завалявшееся на полке. — Цвет тот же, а вреда никакого. — Вот вылечишься и будешь пить вино. Сейчас не надо.
Они чокнулись фужерами, кто с чем, и принялись за макароны.
— Вкусно, — с набитым ртом проговорила Лида.
— Ты пустые ешь, — рассмеялся Фил.
— Все равно. — Волшебная атмосфера придала пасте, чуть сбрызнутой маслом и посыпанной базиликом, божественный вкус.
— Сыр хоть возьми.
— Ела вечером, не хочу больше. — Но кусочек с блюдца подхватила. — Отнесу Роберто.
— Это еще кто?
— Мое домашнее животное.
— Кота прикормила?
— На них у меня, к сожалению, аллергия. Роберто — мышонок. Он очень милый.
Лида положила сыр возле норки и вернулась в сад.
— Как тебе город? — Фил старался есть медленно, но у него не получалось. Паста как по волшебству таяла. Да и овощи убывали. Только с вином он не спешил.
