Там, где сердце полностью

Нет, детектив — не самая лучшая идея. Она наверняка испугается, если заметит его. И, если я найду ее, то как объясню, каким способом сделал это? Да, кстати, Найл, я нанял частного детектива, чтобы выследить вас.

Идея разыскать ее и так не самая блестящая, да еще и детектив? Не прокатит.

Придется, как сказал Ларри, искать ее самому, по старинке.

Ардмор, Оклахома

Наши дни

Сегодня один из самых тяжелых рабочих дней за долгое, долгое время. На самом деле, просто ужасный день. Две медсестры больны, а доктор Бердсли уехал на охоту, и это значит, что я замещаю троих, плюс стараюсь выполнять и свои обязанности. Я бегаю, словно белка в колесе.

Сегодня утром меня разбудил телефонный звонок с просьбой выйти на работу. Звонили на телефон, который я оплачиваю и держу на случай чрезвычайных ситуаций. Я спала мертвым сном... редкость для меня, потому что я уже давно плохо сплю.

Этим утром я могла бы выспаться, потому что на работу мне нужно было явиться в полдень. Но Линдси, старшая медсестра, позвонила и сказала, что Найоми и Мишель заболели. Мэри уехала из города — она по графику в отпуске — а Эми в декрете, так что больше никого не осталось. К тому же, доктор Бердсли на охоте, и его телефон вне зоны действия сети. Так что, не могла бы я, пожалуйста, прийти пораньше и чуть-чуть помочь?

Конечно.

Сильно помочь, на самом деле. Этим я и занимаюсь.

Не помогает ни кондиционер, ни двойной кофе, ни прохладный воздух из открытых окон. К тому времени, как последний пациент покидает холл, я едва переставляю ноги. Конечно, это ничто по сравнению с шестидесятичасовой сменой в Африке с Олли, но все равно полный отстой. Даже еще фиговее, потому что скучно, нет подгоняющего шевелиться адреналина, нет опасности. Я едва двигаюсь и с трудом держу глаза открытыми.

Доползаю до своего грузовика, вручную опускаю стекла и пытаюсь завести двигатель. Он кашляет, чихает, фыркает, хрипит... и отказывается заводиться.

Я так устала и просто хочу домой. Свернуться калачиком в постели с Пепом, электронной книгой и кружкой чая.

Я делаю еще одну попытку, борясь с желанием плюнуть на все и просто расплакаться.

Наконец, старый двигатель заводится, и я выезжаю со стоянки. Находясь уже на полпути домой, вспоминаю, что продукты закончились и нужно что-нибудь купить. Так что разворачиваюсь и направляюсь в противоположную сторону к «Чик-фил-Драйв», чтоб прикупить такой вкусный, но такой вредный фастфуд.

И, естественно, в нескольких километрах от дома мой грузовик снова начинает «кашлять». Я поворачиваю налево, и прямо посреди перекрестка педаль газа перестает работать, а двигатель замирает. Я давлю на педаль, но ничего не происходит. Машина замирает прямо посреди перекрестка, двигатель не подает признаков жизни.

Я делаю еще несколько попыток, поворачивая ключ в замке зажигания. Вокруг сигналят.

Ничего.

Борясь со слезами, я в отчаянии ударяю по рулевому колесу.

Гудят клаксоны, люди орут и сыплют проклятьями.

Включаю нейтралку, выхожу из грузовика, и, положив одну руку на руль, а другую на дверную стойку, начинаю толкать — сильно. Но эта старая развалина весит чертову тонну, в буквальном смысле этого слова. Я изо всех сил стараюсь заставить ее двигаться, и не могу.

И хоть кто-нибудь пришел мне на помощь?

Фиг там.

Я не могу остановить слезы, мне просто хочется доехать до дома. Хочется съесть свой дурацкий чикенбургер и идиотские вкуснейшие чипсы.

И тут я чувствую, что кто-то стоит за моей спиной.

— Садись.

Голос глубокий, раскатистый и низкий, но мягкий, как бархат. Хрипловатый, мягкий, сексуальный и сильный.

Я поворачиваюсь, и передо мной стоит... бог.

Я застываю на месте, как дура.

Ростом метр девяносто точно. Дикие, ничем не связанные, длинные светлые волосы, развевающиеся на ветру, и густая спутанная борода. Он похож на божество пустыни из далекой страны. Глаза яркие, сине-зеленые — цвета моря. В уголках глаз морщинки, как будто он слишком много времени проводил на солнце.

— Я сказал: садись, милая, — он жестом указывает на сиденье.

Милая? Это приводит меня в чувство.

— Я справлюсь.

— Позади нас уже собралась пробка, а этот грузовик наверняка адски тяжелый. Просто садись в машину и позволь мне помочь.

Я не собираюсь уступать. Никто не называет меня милой — никто! Но он прав, и я устала. Так что послушно сажусь. Он занимает мое место, упирается руками в дверь и в руль и начинает толкать. Его напряженные мышцы бугрятся. И, Боже, мы начинаем двигаться.

Я взволнована, и это само по себе странно. Не то чтобы в Ардморе не было мужчин. Они есть, и некоторые довольно привлекательны. Крутые деревенские парни, ковбои. Не совсем в моем вкусе, конечно, но ковбои — это правда круто.

А что особенного в этом парне?

Я не знаю, и от этого раздражаюсь еще сильнее, поэтому просто сижу, сложив руки на коленях, пока он выталкивает мой грузовик с перекрестка на ближайшую парковку.