- Она въехала на автомобили в стену дома. Нет, она жива, - видимо она увидела выражение моего лица, поэтому заверила меня в целости своей матери. – Я сидела на переднем сидении её машины, она разогналась и въехала в стену, заранее выпрыгнув из неё.
О, Боже, я не хочу слушать этого кошмара. Я не вынесу. Как родная мать могла так поступить? Как можно на такое пойти? Что должно двигать человеком, чтобы он решился на подобное? Я не мог двигаться, потому что я представил маленькую Крис, на переднем сидение машины, которая влетает в стену их дома. О, Боже, это кошмар.
Девушка смотрит на стену, совершенно не моргая.
- Многие забывают своё детство, и я его не помню, но этот момент он высечен у меня в памяти. Иногда, мне кажется, что я должна была умереть, что бы всем было легче, - из глаз девушки полились слёзы, я не знал что делать.
Я подошёл к ней и обнял. Она зарылась лицом мне в рубашку, и я почувствовал, как сотрясается её тело от слёз. Я нежно гладил её по голове и не мог понять, почему ей пришлось столько всего пережить в этой жизни. А она ведь только началась.
Я, подхватив её на руки, потащил в свою комнату. Распахнув дверь ногой, я внёс хрупкое тельце в комнату и уложил на кровать.
Я лёг рядом с ней и обнял, не переставая гладить по голове.
- Крис, никогда не говори так, слышишь, никогда так не говори, - я отстранился и посмотрел ей в глаза.
Её, прежде яркие глаза, потускнели и покрылись плёнкой, которая разрывала меня.
- Она всегда говорила мне, что я ничтожество, что я разрушила брак своих родителей, что это моя вина, - девушка лежала и смотрела на меня красными опухшими глазами.
Укол боли скользнул под мою кожу, разрывая внутренности от сожаления на части. Я и представить себе не мог, как тяжело жилось этой хрупкой девушке.
Мне хотелось постоянно оберегать ей, быть рядом и доказать, что она многое значит в этой жизни, не только в моей жизни.
Глава 13.
Кристина.
Я лежала в крепких объятиях и мне было намного легче, после того как я разревелась, выплёскивая наружу все свои давно забытые тайники солёной воды.
Боль резала меня, вскрывая все вены. Боль никогда не утихала. Она всегда была со мной. Но я могла её сдерживать, я могла её унять, но её возвращение было неизбежно. Не смотря на то, сколько бы я раз её не унимала, она всегда возвращалась назад.
Он гладил меня по голове, успокаивая, он ничего не говорил, за что я была безмерно благодарна.
- Ты, знаешь, мой отец тоже ушёл из семьи, но я был старше и всё понимал.
Я знала его историю, многие знали историю его семьи, ведь его отец был мэром.
- Каждый год, на неделю перед Рождеством, я езжу к ней, - Джейс напрягся, садясь на кровати, устраивая меня у себя на коленях.
- И что ты чувствуешь? – он беспокоился, это было видно в каждом его прикосновении ко мне, в каждом слове.
Я вздохнула. Трудно было сказать. Я всегда ездила перед Рождеством. Потому что это был единственный период времени, когда она была в хорошем настроении.
Она меньше срывалась на меня, меньше повышала голос, меньше оскорбляла, разрешала ужинать с ними за одним столом, даже разрешала смотреть телевизор, если была очень радостная. Она не запрещала мне играть с Сэмом – её сыном, которому исполнилось двенадцать. Её муж делал вид, что меня не существует, что я просто зашла проверить, всё ли у них в порядке с водопроводом. Я выживала эту неделю, а отец свято верил, что я провожу время, отрываясь на полную катушку.
- Она заставляет ненавидеть себя, - он поднял моё лицо, держа за подбородок, так чтобы я взглянула в его глаза.
- Ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал и поверь мне, ты никогда не была тем, кем она тебя называла.
Мне трудно было поверить в его слова, но я верила, потому что он это говорил искренне, сердцем.
- Отец был гонщиком, мало проводил времени дома, он зарабатывал деньги, потому что мама нигде не работала, занимаясь мной. Он перестал уделять ей внимание, и она начала винить во всем меня, утверждая, что если бы не я, то все было бы как раньше.
Я удивляюсь, как она могла обвинять трёхлетнего ребёнка, потому что на тот момент я была такой маленькой, что вряд ли бы смогла понять её, но я понимала. Я боялась оставаться с ней наедине, я боялась, что однажды она перестанет кричать и начнёт причинять мне физическую боль. А она лишь больше кричала на меня, считая, что я самое трусливое создание, именно в среднем роде.
